Северная сага. Белый Кречет - Вячеслав Калинин

Пока шли до вечерней стоянки, все по очереди занимались чисткой улова. Причалив, мы разожгли костры. Несколько человек с нашей ладьи и со струга Стояна отправились в лес собирать сухой валежник. Часть улова определили в котлы для приготовления знатной ухи, а самую отборную рыбу было решено зажарить на больших сковородках, предварительно обваляв в муке.

Через некоторое время по прилегающему к берегу густому еловому лесу распространился сногсшибательный запах жарившегося лакомства. В моем желудке громко заурчало, животы Аудульфа и Беляя дружно подхватили. Я достал из сапога ложку и вытащил из своей заплечной котомки котелок для ухи.

Неожиданно из леса раздался душераздирающий вопль. Орал явно кто-то из наших сборщиков валежника. После этого ужасного крика мы услышали оглушительный медвежий рев. Я схватил копье, лежавшее рядом и рванул в ту сторону, откуда раздавались жуткие звуки. За мной ломанулись и Аудульф с Беляем.

Еще несколько раз вскрикнув, все тише и тише, человек умолк. Медведь тоже перестал рычать. Я продирался сквозь ельник, матерясь про себя. Скорее всего, запах жареной рыбы привлек внимание дикого животного, а сборщик дров нарвался на него и уже наверняка задран зверем, судя по прекратившимся воплям.

Ельник резко закончился, и я вылетел на большую поляну, поросшую мхом. Мне открылась страшная картина. Посередине поляны огромный медведь жрал одного из работников Стояна. Зверь разорвал парня практически пополам и уже жевал ногу несчастной жертвы. Я заорал диким голосом, причем больше от страха, покрепче перехватил копье двумя руками и бросился на медведя.

Медведь поднял окровавленную пасть, громко рыкнул и встал во весь рост, готовясь встретить меня своими лапищами с огромными и острыми, как кривые ножи, когтями. Затормозив в паре метров от животного, я с размаху вонзил широкий наконечник копья в левую часть груди мохнатого чудовища. Как будто в дубовую доску ударил, даже руки отсушило! Медведь собирался совершить прыжок, чтобы накрыть меня своей тушей сверху, и получилось так, что он сам насадил себя на копье, упав на все четыре лапы. Из его спины показалось окровавленное железное жало моего оружия. Я каким-то чудом успел увернуться от его смертельных объятий, инстинктивно упав назад, на спину, и перекатившись в сторону. Тут же вскочив на ноги, я выдернул меч из ножен, с оттягом хлестанул медведя по загривку и снова откатился в сторону. Хозяин леса яростно зарычал. Тут уже подоспели Аудульф с Беляем и с разбега засадили свои копья в левый бок зверю. Медведь как будто споткнулся, его передние ноги подогнулись, и он рухнул мордой о землю, напоследок махнув лапой и вспахав мох. Несколько раз дернувшись и протяжно вздохнув, зверь замер. Кровавый ручеек побежал из его разинутой пасти.

Я медленно осел на землю, стараясь перевести дух. Ко мне подбежал норег и начал меня трясти и дергать, спрашивая, не ранен ли я. Я только махнул рукой, показывая, что цел. Сил что-либо говорить совсем не осталось.

— Матерый зверюга! — восхищенно крикнул Беляй. — Я таких еще не видал никогда!

— Это ты про Варди? — захохотал Аудульф. — Да, он зверюга еще тот! Насквозь бедного мишку проткнул и чуть голову ему не снес!

— Идите вы, шутники, в… куда подальше, — устало ответил я. — Посмотрите лучше, что там с парнем стало.

— С парнем всё, — будничным голосом сказал Аудульф через пару секунд. — В лесу надо быть всегда настороже, сам виноват. Пошел с одним ножом, вот и нарвался.

На поляну высыпали несколько наших во главе с Бермятой и Стояном.

— Стая волков порвала медведя! — с коротким нервным смешком произнес Бермята.

— Еще один юморист нашелся, — вздохнув, ответил я. — Задрал медведь твоего парня, Стоян. Мы не успели.

— Похороним его здесь, семье его помогу, чем смогу, — деловито и громко, чтобы услышали все, ответил Стоян. — А добычу разделать надо! И жир весь из туши вытопить, пригодится!

— Это уже без меня! — я поднялся на ноги. — Пускай вон молодежь тренируется.

Я побрел в сторону берега. Есть почему-то расхотелось.

Глава 10

Ухи все-таки похлебали. И жареной рыбки поели. Не пропадать же такому добру. Когда поели, Аудульф тяжко вздохнул и мечтательно произнес:

— Эх, сейчас бы лютефиска13 поесть…

Я подавил в себе рвотные позывы, шумно сглотнул слюну и ответил:

— Если ты сейчас еще про сюрстрёмминг14 вспомнишь, я тебя ударю веслом по голове!

— Я смотрю, ты разбираешься в нашей кухне! — заржал норег и отодвинулся на всякий случай от меня подальше. — Но сюрстрёмминг — свейское блюдо, на мой вкус не очень!

— Я треску тоже люблю! — подал голос Беляй.

— Вот купим побольше соли в Полоцке, научу вас, как правильно рыбу делать нужно. Собирайтесь уже, гурманы! Пора в путь, — вздохнул я и махнул рукой.

В полдень мы уже причалили к основательному деревянному пирсу у славного города Полоцка.

Большая деревянная крепость, или детинец, стоял на высоком правом берегу Западной Двины, в месте впадения в нее реки Полоты. Его расположение было стратегически очень выгодном и защищенным от внезапных вражеских набегов. Вокруг детинца раскинулся большой пригород с усадьбами, домами и избушками местных жителей и приезжих купцов. Вдоль берегов реки, застроенных причалами, стояло множество складов и различных хозяйственных построек.

Мы сошли на берег, заплатили положенный налог местным сборщикам, тут же подскочившим к нам, и двинулись на ближайший постоялый двор.

— Я спать пойду, — сообщил Бермята. — А вы тут сами, хотите — на рынок сходите, или еще куда кому нужно.

— А товары ты продавать не собираешься? — удивился я.

— Нет, сам не буду, — ответил Бермята. — Все Стоян заберет, он же и распродаст, мы с ним сговорились уже. Его же люди и за ладьей присмотрят.

Странно как-то. Я думал, что наш десятник сам торговлю вести будет, но, оказывается, нет. Ну, хозяин, как говорится, барин.

— Кто куда? — спросил я свою маленькую команду.

— Мы к девам распутным! — тут же заявили мои товарищи. Только Мал культурно промолчал.

Ну да, они про этих дев всю дорогу трендели, все уши мне прожужжали. У меня-то вопрос с женским обществом так остро не стоял, все же Айникки у меня есть,