Эльф из КГБ 2 - Василий Сергеевич Панфилов

дают. Это если кто чужой забредёт, то да… Или свой, но того… дорожку кому перейдёт. Нечасто убивают, не… Вот у нас на мысу двух-трёх в неделю, если только контрабандисты из-за чего не сцепятся — тогда ой, всем может достаться. А так тихо у нас.

— А… много ли здесь народу живёт? — Осторожно спрашивает Васька.

— Да не… тысяч пять, может шесть.

Переглядываемся… хороший город Византий, спокойный…

— Здрасть, дядька Люций, — жизнерадостно орёт Серафим одному из трёх вооружённых мужиков, и уже нам, тише, — это вигилы, ну то есть стража местная, и пожарные заодно.

Подошедший Люций потрепал мальчишку по голове и молча глянул на нас. Представились ему, представитель закона так же молча кивнул и ушёл.

— Вы не обижайтесь на него, — тихо сказал Серафим, — горло у дядьки больное, дыма недавно наглотался. Ему, по-хорошему, отлежаться бы с недельку-другую, но тама, ежели по закону, такая бюрократия со взятками, что проще так, потихонечку…

Экскурсия оказалась достаточно занимательной, на небольшом мысу наличествует всё, что нужно для жизни — бани, магазины, мастерские, склады…

— Полная автономность, — негромко пробормотал Васька, глянув предварительно на Серафима, и чичероне понятливо отошёл в сторонку, — даже странно как-то. С поправкой на непритязательность местных и не то чтобы большие деньги, можно вообще годами не выходить за пределы района.

— Дорого? — поинтересовался я.

— Дорого, да и незачем этак вот… — не совсем понятно отозвался оруженосец.

— Разделение?

Друг остро глянул на меня и вздохнул…

— Напомнишь потом по аналитике тебя натаскать, данные есть. А так ты прав — разделение, судя по всему. Заметил, что для местных есть мыс, а есть Город? Вот… Они в Город не каждый месяц выбираются, а некоторые и годами с мыса не уходят. Думаю, что здесь много такого сделано, чтобы районы были максимально разделены.

— Управлять проще? — предположил я.

— Верно, — усмехнулся друг, — Да и не только управлять, но и любой бунт подавить проще. Они ж тут все по кучкам, единством не пахнет.

— Может, это здешний район такой?

— Может и так, — охотно согласился Васька, — только ты карту в трактире видел?

— Не… — начал было я, — Гм, я думал, это просто мозаика абстрактная на стене.

— Абстрактная… ха! — усмехнулся Кот, — У здешних психика здоровая, рабоче-крестьянская, они мазни педерастов не поймут, хотя собственно педерастия, н-да… процветает. Карта Византия там, пусть и схематичная. На таких вот мысах и в местах с естественной изоляцией только люди живут. А где естественной изоляции нет, там искусственная — где ипподром большой кварталы разделяет, районы для нелюдей с людскими перемежаются.

— Умно, — невольно восхищаюсь идеей, — управляемость сильно упрощается. Ещё и нелюди в основном по своим кварталам… С одной стороны — меньше поводов для бытовой ксенофобии, вроде как заботится Базилевс о нелюдях, а с другой — очень удобно при случае повернуть настроение бунтовщиков с недовольства властями на «Нелюдей поганых». Вон, отдельно живут, не иначе — злоумышляют что-то, сволочи!

Шатались так до самого вечера. Не то чтобы достопримечательностей в небольшом районе было много… Скорее было много «непоняток», мы то и дело сталкивались с какими-то вещами, очевидными для аборигенов, и совершенно не очевидными для нас.

Вечером поели в таверне со старым Филиппом. Сидели долго, и старый моряк то дело знакомил нас с местными.

— Одноглазый Обол, — уважительно приветствовал он почтенного вида немолодого мужчину с гладко выбритым лицом, — местный глава… Вольного Сообщества.

Понимающе киваю — криминальный авторитет, чего уж там непонятного.

— Эрл, — заговорщицки обратился к нам Филипп, зачем-то понижая голос, — подзаработать не хочешь? А то смотри, Византий — город большой, дорогой… Деньги уходя быстро, но и придти могут так же быстро.

На Ваську прямо не смотрю, но периферическое зрение у эльф развито, так что несколько еле заметных жестов улавливаю.

— Если это не будут противоречить чести, — тоном соблазняемой девицы отвечаю моряку. Дескать, я бы и рад… но чёртовы принципы… Филипп не подвёл:

— Не будут, Эрл Ксавьер, не будут! Сами понимаете, что законы в таком городе всем хороши, но очень уж… в целом. Есть такие моменты, когда по закону — вроде как на грани… а по справедливости — так самое оно. Власти и сами понимают такие вещи, так что смотрят сквозь пальцы — ежели не увлекаться… Но тут и нужны воины, чей клинок при нужде может перевесить. Я бы даже сказал, что само присутствие такого воина утихомирит горячие головы.

Слушаю с преувеличенным достоинством провинциала, очень важно. Киваю величаво…

— Понимаю, понимаю… но хотелось бы… конкретики.

Кручу этак кистью небрежно — жест совершенно неуместный в таверне такого пошиба, он смотрелся бы нормально где-нибудь в светском обществе. Филипп с некоторым трудом сдерживает усмешку, но поясняет тоном плебея, счастливого услужить Высокородному:

— Да чего уж там… контрабанда обычная. Не вскидывайтесь, Эрл! Я же сказал, что ничего против чести! Обычная ситуация — один из сенаторов сумел протолкнуть поправки к закону и теперь легальными считаются только шелка из его мануфактуры. А другие, соответственно — не легальные… Сами должны понимать, Эрл, это сколько разумных такой закон по кошельку ударил!

— А власти? — чуточку мягче, расслабленней, спрашиваю у него, понимающе покивав. Ситуация, в общем, рядовая в авторитарных или олигархических обществах. Друзья, друзья друзей… и все остальные.

— А что власти? — разводит тот руками, — отменять закон так сразу Базилевс не может, всё-таки Сенат принимал. Зато может приказать закрывать глаза на некоторые вещи.

— И мой клинок может…

— Защитить, если вдруг люди этого сенатора захотят помешать, — подхватывает моряк, — А поскольку сей сенатор протолкнул закон в обход Базилевса, то Багрянородный очень им недоволен. Так что ежели что, то и упрёков вам не будет.

Задумываюсь… Васька вовсю сигнализирует:

' — Берись!'

В ответ передаю ему:

' — Подстава, уверен!'

' — Берись, нужно!'

— Ну… предположим, что я соглашусь, — говорю светским тоном, — и…

Дальше обговариваем очень вкратце «вилку» цен и услуг, после чего Филипп с явным облегчением сплавляет меня (Васька идёт вроде как в нагрузку) одному из приближённых Обола — худощавому немолодому человеку с нехорошим взглядом. Выглядит он как бывалая канцелярская крыса — из тех, что одинаково уверенно чувствуют себя в тюрьме, на палатинском холме и в подворотне