Возвращение Тени - Джон Рональд Руэл Толкин

(если никто другой не оценил). Она была вполне в его вкусе: ему хотелось бы смеяться и плясать от веселья, и он был благодарен, что ему дали вкусить полное и сладостное ожидание, ибо, с другой стороны, ему хотелось бы плакать. Он был безмерно привязан к Бильбо, и удар был сокрушителен. Неужто ему и впрямь не суждено больше его увидеть — даже проститься ещё раз? Он сидел какое-то время совсем безмолвно на своём месте… ↩

13

Добавлено позднее:

и пристегнул кожаным поясом вокруг талии. На нём висел короткий меч в старых чёрных кожаных ножнах.

Ср. «Вопросы и переделки», примеч. 4, о Жале. ↩

14

Все эти четыре гномьих имени мой отец взял из того же источника в древнескандинавской «Старшей Эдде», что и имена в «Хоббите». ↩

15

Добавлено позднее:

Но я хочу лишь напоследок словцом перемолвиться с тобой. Ну-ка, добрые мои гномы, пройдите-ка немного вперёд по просёлку. Я вас долго не задержу! — Он повернулся к Бильбо. — Что ж, — сказал он, понизив голос. ↩

16

С этого места ранее отвергнутая беседа между Бильбо и Гэндальфом перед Угощением (с. 235–236, там помеченная «Позже») берётся снова, хотя и не в том же виде, и сильно расширена. ↩

17

Карандашное добавление здесь, вероятно, гласит: «(единственный, кто читал)»; см. примеч. 3. ↩

18

Эти стихи возникли в первоначальной форме главы «Трое — уже компания» (с. 47, 53), где они теперь сделаются воспоминанием о стихах Бильбо многолетней давности. Обе версии одинаковы, за исключением того, что в строках 4 и 8 форма Бильбо здесь имеет «я» вместо «мы». В FR (с. 44, 82) обе версии имеют «я», не «мы», но в версии Бильбо в 5-й строке стоит eager («жадно»), где у Фродо weary («устало»). В нынешнем тексте eager надписано над weary, и с этим изменением в данном случае достигнута окончательная форма (см. с. 284, примеч. 10). ↩

19

Это предложение было вычеркнуто, когда было сделано добавление, приведённое в примеч. 15. ↩

20

Остаток этой части текста — в очень черновом карандашном виде, причём ему предшествует правка последнего отрывка чернилами:

«Прощай, Гэндальф!» — вскричал он и пустился в ночь. Гэндальф постоял у ворот мгновение, вглядываясь в темноту ему вслед. «Adieu, дорогой мой Бильбо, — сказал он, — или au revoir». [Это было помечено крестиком: Гэндальф не стал бы прибегать к французскому, сколь бы полезно ни было различие.] И затем он перепрыгнул через низкие ворота и быстро направился в гору. «Если застану Лобелию шныряющей вокруг, — пробормотал он, — обращу её в ласку!»

Но тревожиться ему было не о чем. В Бэг-Энде он застал Бинго сидящим на стуле в прихожей с конвертом в руке. Тот отказался иметь ещё что-либо общее с угощением. ↩

21

Зонт достаётся теперь не Манго Туку, а Уффо Туку (Аделард Тук в FR). Семолина Бэггинс становится сестрой Дрого, 92 лет (в FR это Дора Бэггинс, 99 лет). Перина достаётся теперь не Фоско Болджеру (что был дядей Бинго, когда тот ещё был Болджером), а Ролло Болджеру (столь же подходящему получателю), «от его друга»; Ролло Болджер пережил своё смещение с роли мужа Примулы Брендибак и гибель от утопления в Брендивине. «Несколько витиеватый» обеденный сервиз достаётся Примо (не Иниго) Граббу; и Хорнблоуэр, получивший барометр, меняется теперь с Косимо (через Карамбо) на Коломбо. Карамелла Чабб, Орландо Барроуз (так написано), Анжелика Бэггинс, Хьюго Брейсгердл и, конечно, Лобелия Саквиль-Бэггинс остаются, и их дары тоже. О более ранних списках см. с. 15, 32–33, 38. ↩

22

«Вот как гласило завещание:

Бильбо (сын Банго, сына Манго, сына Иниго) Бэггинс, в дальнейшем именуемый завещателем, ныне отбывающий, будучи законным владельцем всех нижепоименованных имуществ и благ, сим завещает, передаёт и отказывает недвижимость и усадьбу, или жилую нору, известную как Бэг-Энд, что Под Холмом, близ Хоббитона, со всеми землями, к ней принадлежащими и присовокупленными, своему кузену и приёмному наследнику Бинго (сыну Дрого, сына Того, сына Бинго, сына Иниго) Бэггинсу, в дальнейшем именуемому наследником, дабы тот владел, держал, обладал, занимал, отдавал внаём, продавал или иным образом распоряжался по своему усмотрению, начиная с полуночи двадцать второго дня сентября в сто одиннадцатый, или сто-одиннадцатый, год вышепоименованного Бильбо Бэггинса. Сверх того вышепоименованный завещатель завещает и отказывает вышепоименованному наследнику все деньги в золоте, серебре, меди, латуни или олове, и все безделушки, доспехи, оружие, неотчеканенные металлы, самоцветы, драгоценности или дорогие камни, и всю мебель, принадлежности, блага тленные и нетленные, и движимое и недвижимое имущество, принадлежащее завещателю и по отбытии его найденное помещённым, хранимым, складированным или сокрытым в любой части означенной норы и резиденции Бэг-Энд или земель, к ней присовокуплённых, за исключением лишь тех благ или движимого имущества, что означены в прилагаемой описи и кои выбраны и назначены прощальными дарами друзьям завещателя и кои наследник разошлёт, доставит или вручит по своему удобству. Завещатель сим отрекается от всех прав и притязаний на все эти имущества, земли, деньги, блага или движимость и желает всем своим друзьям прощания. Подписано: Бильбо Бэггинс.

Ото, что был стряпчим, внимательно прочёл этот документ и фыркнул. Тот был, по всей видимости, верен и неоспорим, согласно правовым понятиям хоббитов. „Снова обошли!“ — сказал он жене…» (и т. д., как в FR, с. 47). ↩

23

«Сын старого Гордоступа» (в FR «внук старого Одо Гордоступа», с. 48). ↩

24

Это предложение было продолжено карандашом так:

«Лишь то, что сказано в прощальном письме Бильбо: „Вот Кольцо. Прошу, прими его. Береги его и себя. Спроси Гэндальфа, если захочешь узнать больше“. И, конечно, я читал и слышал рассказ Бильбо о том, как он его раздобыл…» ↩

25

Это упоминание об исчезновении Бильбо, когда он завидел приближающихся Саквиль-Бэггинсов, было вычеркнуто карандашом с пометой