Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

Девушка рванулась, освободилась с невероятной легкостью. Хворый был слабее щенка.

Я никогда не окажусь в таком месте, сказала себе Мира. Любой ценой. Лучше умереть, чем вот так.

— Мы пришли, — объявила сестра. — В этой палате лежат зимние. Где-то тут ваш слуга. Через площадку — женская палата, но она вам не понадобится.

— Благодарю вас…

Мира вынула кошелек, что прятался в складках подола, протянула сестре пару агаток.

— Миледи… — Сестра наклонила голову и быстро спрятала деньги.

За тот короткий миг, когда серебро показалось на ладони, несколько взглядов прилипли к нему. Головы поднялись над одеялами и поворачивались, следя за Мирой.

— Помогите мне, Итан. Я боюсь с ними говорить.

— Да, м… миледи. — Секретарь повысил голос: — Ищем Эшби, что работал в доходном доме Харриса.

Никакой реакции. Дальние не слышали, ближние просто игнорировали. Хмуро глядели на Итана, даже не думая отвечать.

Секретарь двинулся между рядами хворых, Мира не отходила от него.

— К… кто здесь Эшби из дома Харриса? От… зовитесь!

— Кх-кх… да вон он! — бросил кто-то, указав на тело, накрытое одеялом до макушки.

Итан подошел к нему:

— Эшби, это вы? П… прошу, отзовитесь.

Мира откинула одеяло и ахнула в ужасе. Там лежала мертвая старуха. Кожа была смятой желтой бумагой. Рот раскрыт, чернели беззубые десны. В лицо Мире дыхнула волна зловония.

— Что, окочурилась?.. — Шутник, указавший на старуху, привстал поглядеть. — Вроде вчера живая была.

Итан брезгливо взял одеяло за уголок, чтобы накрыть тело. Едва сукно коснулось лица покойницы, как та согнулась и с резким хрипом села.

Мира вскрикнула, отскочила от нее, Итан отшатнулся. Они бросились в глубь палаты, подальше от старухи, а та продолжала корчиться и хрипеть.

— Эш… Эшби, что служил леди Лейле, потом — Х… харрису!.. — с отчаянием воскликнул Итан. — Эшби, отзовитесь!..

— Леди Лейле, вы сказали?.. — вдруг произнес дед на кровати у окна. — Идите-ка сюда. Я служил Лейле.

Мира не могла перевести дух от испуга. Итан за руку подвел ее к кровати и заговорил сам:

— В… вы Эшби?

— Я-то? А то кто же. Ясно, что Эшби.

— В год з… заговора вы служили у леди Лейлы на Линден-сквер?

— У нее служил, у нее. — Дед шепелявил от нехватки зубов, но говорил бойко и охотно. — Ну и красивая была — глаз не отвести! Все соседи на нее засматривались. Верхом на лощади прекрасная, а как идет на своих двоих, каблучками цокает, — то еще краше.

— Мы хотим найти ее. Г… где можем ее разыскать, не скажете ли?

— Так ведь дело вот какое… не знаю я, где ее искать. С красивыми леди оно как бывает? Приехал, значит, рыцарь, очаровал ее да и увез.

Мира достаточно пришла в себя, чтобы удивиться. Да, ее отец должен был увезти Лейлу в безопасное место. Но очаровывать?..

— Вы уверены, что так все было? Рыцарь обольстил леди Лейлу?

— А то как же! Изо всех сил обольщал. Ночью всякие песни горланил под окном. А утром, как она вышла, видит: вся площадь перед домом цветами засыпана! Цельная телега цветов пошла, не меньше! А он, рыцарь, прямо по лепесткам на своем коне гарцует. И конь у него — что снег. Не смогла Лейла устоять, бедняжка. Да и кто бы смог…

Это было странно, до крайности странно. Но полумертвая старуха в дюжине шагов все хрипела и хрипела, а другие хворые с неприятным вниманием прислушивались к разговору, сверля Миру глазами. Нужно было поскорее убираться отсюда.

— Эшби, скажите, куда он увез леди Лейлу?

— Он-то?

— Да. Этот рыцарь, что приехал за нею.

— Ну, уж он мне не доложил. Но я-то так думаю: раз он был с Запада, то к себе, на Запад, значит, и увез. Куда еще? У него там замок и имение, вот в замке-то он Лейлу и поселил. Там она ему детишек нарожала…

— Он с Запада? Быть не может!

— Еще как может! Уж вы мне верьте, западник как есть. Темноволосый такой, с усами, и глаза лихие!

— Идемте, миледи, — шепнул Итан.

Мира оглянулась: хворые переместились, слиплись полукругом за ее спиной.

— Монетку бы… — сказал один, протянув ладонь.

— Мы ничего не узнали!..

— Все равно. Идемте.

Секретарь потянул ее за руку. Стена людей сомкнулась, преградив путь. Кто был в грязных сорочках, кто в лохмотьях, кто голый по пояс. Почти все — старики. Пятнистая кожа, жилистые шеи, плешивые головы. На многих телах зияли следы хворей: язвы, подтеки, рубцы…

— Монетку дай, чистюля!

— Куда собралась? Не спеши-ка!

— Помоги немощным, помоги!

Голоса слились в ворчащий хриплый гул. К Мире потянулись руки с растопыренными пальцами. Кто-то уцепил за платье, кто-то пытался схватить кошелек. Она шарахнулась назад, едва не споткнулась о нары. Старый Эшби дернулся и поймал ее за ногу, Мира вырвалась, затравленно озираясь. Куда? Куда? Вокруг, со всех сторон, обтянутые кожей скелеты.

— Помоги на еду!

— Дай денег!

— Помоги…

Итан заслонил Миру собой и потянул из ножен шпагу. Выставил клинок вперед, очертил круг, расталкивая хворых острием.

— Назад! Дорогу! Н… назад, я сказал!

Они не слишком боялись. Чего им бояться? Они живут в могиле.

Тот, в чью грудь указывал клинок, неохотно делал полшага назад, но остальные надвигались. Ворчанье прекратилось, повисла сопящая угрюмая тишина.

— Назад, не то заколю! Клянусь! — заорал Итан, сделав выпад.

Клинок оставил точку на чьем-то боку. Красная капелька едва выдавилась из тела. В них что, даже крови не осталось?..

Хворые придвинулись еще на шаг, некоторые полезли через койку Эшби. Мира с Итаном прижались к стене, вокруг оставалось два фута чистого пространства. Дальше — клетка из рук, ребер, лиц.

— Отступите… убью!.. — в панике крикнул секретарь.

Им было плевать. Убивай, коли угодно.

— Помоги… — простонал один и сунул руку в складки платья, где Мира прятала кошелек.

Она коленом оттолкнула его руку и вынула кошель на свет, рывком развязала. Хворые замерли, ошалев от вида серебра, что посыпалось на ладонь девушки. Она не носила медных монет — лишняя тяжесть. В кошеле были полтинки, агатки и глории, даже несколько елен. Горка, что выросла на ладошке Миры, стоила харчей на пару лет жизни. Девушка размахнулась и швырнула деньги над головами хворых. Серебряный