Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

— Он уже знает это, дитя мое. Галларду известно, кто ты такая.

Мира ахнула.

— Он знает?.. Вы посвятили его в нашу тайну?!

— Я же сказала: Галлард — надежный человек.

Девушка с трудом перевела дух. Вот так сюрпризы! Один за другим, и один тревожней другого! Совсем недавно они с Беккой говорили о том, что Галлард Альмера наравне с великими лордами может быть заговорщиком. А теперь оказывается, что ему известна тайна Миры!

— Миледи, как давно вы сказали ему?

— О тебе? Еще до бала, дорогая.

От сердца немного отлегло. Будь Галлард Лордом С, он имел бы предостаточно времени, чтобы убить Миру. К тому же вряд ли он стал бы свататься к своей жертве. Похоже, Галлард непричастен к заговору. Но все прочие «достоинства» остаются при нем.

— Миледи, — взмолилась Мира, — не принуждайте меня. Этот человек мне отвратителен! И он много старше меня, а вы ведь хорошо знаете, каково это — быть женою старика. Позвольте мне самой сделать выбор.

— Любопытно, и кого ты выберешь, если дать тебе волю? Секретаря Итана или владыку Адриана?.. Да-да, не делай такие глаза! Я все прекрасно вижу. Ты обладаешь дивной способностью выбирать самых неподходящих мужчин.

Мира покраснела, словно пойманная на горячем.

Леди Сибил вздохнула.

— Впрочем, все это не имеет значения. Ты уже добилась своего. Твое воспитание привело Галларда в ужас. Он не желает тебя в жены.

— Не желает?.. — радостно ахнула Мира.

— Да. Ты победила. — В словах графини слышалась горечь.

— Не серчайте, миледи!

— Нет, что ты… Ступай, ложись спать.

Леди Сибил опустила взгляд и приложилась к кубку. Кажется, она считала, что Мира сделала очень плохой выбор.

Глава 26. Стрела

9 июня 1774 года от Сошествия

Восточнее Реки (неисследованная часть мира)

Сколько Эрвин ни вспоминал впоследствии тот день, он не мог припомнить, как выбрался из ложа Дара.

Вероятно, очнулся в гроте, поскольку именно там лишился чувств ночью. Очевидно, стал искать путь наверх и нашел. В стену были выбиты ступени и ухваты для рук — дикари, что разрабатывали Дар, устроили себе лазы. Вероятно, подъем занял очень много времени: когда Эрвин выполз на поверхность, солнце стояло в зените. Он позвал:

— Помогите! Ко мне, я здесь!

Никто не спешил.

Эрвин поднялся на ноги. Все тело было ватным и тяжелым, слепленным из мокрой шерсти. Левая рука едва шевелилась. Грудина занемела под ремнем и ныла тупой, приглушенной болью. Мучила жажда.

— Томми! Теобарт! Фредерик! На помощь…

Ни ответа, ни помощи. Эрвин побрел к лагерю, спотыкаясь через шаг.

На удивление мало изменилось с вечера. Шатры стояли, как ни в чем не бывало; темнели кострища. Только никакого движения — ни людей, ни лошадей. И тишина. Бездонная, глухая.

— Вы спите, что ли?.. — спросил Эрвин вполголоса. Хотел крикнуть, но не повернулся язык. По спине побежала ледяная струйка.

У всех шатров были откинуты пологи. Из-под некоторых тянулись какие-то темные языки. Эрвин двинулся к одному, и каждый шаг почему-то выходил короче предыдущего. Остановился у шатра и долго смотрел в сторону, все не решаясь заглянуть. Прошептал:

— Эй… есть кто?..

Да, внутри были люди. Эрвин увидел их, когда заставил себя посмотреть. Тела были изрублены так, что сложно различить. Месиво. Кровавая каша с ошметками ткани и плоти. Лишь один мертвец остался узнаваем: коренастый кайр Освальд.

Эрвин сдержал приступ тошноты. Отвернулся, двинулся дальше. Он больше не пробовал звать. Методично, один за другим, обходил шатры. В некоторых были трупы, иные — пусты.

В четвертом Эрвин обнаружил имперского посланника Филиппа Лоуферта. Его выдавала лишь козлиная бородка — верхнюю половину лица Филиппа снес удар меча.

Под открытым небом также лежали мертвецы: ближе к лесу, из которого пришла атака. Восьмерка часовых и еще десяток воинов. Здесь Эрвин нашел Фредерика и Мэтью. Все тела были изуродованы, но на каждом угадывался один смертельный удар: стрела в глазу, зияющая рана на шее, раздробленный череп. Очевидно, часовых истребили в считаные мгновения, затем расправились со спящими в шатрах, а после искромсали все тела, чтобы в темноте случаем не пропустить выжившего. Нападавшие были омерзительно хороши. Как могли дикари столь мастерски сражаться?!

Тело Томми, лежавшее у дальнего кострища, терзал коричневый волк. Упираясь лапами и мотая головой, пытался оторвать кусок от ноги мертвеца. Эрвин вынул кинжал. Зверь увидал человека, рванул еще раз и скрылся за деревьями, унося в зубах мясо. Молодой лорд не сомневался, что к ночи волк вернется и приведет с собой стаю.

Вскоре Эрвин нашел труп чужака. Рыжий бородач в полной кольчуге и алой рубахе поверх нее, горло рассечено мечом. Кольчуга?.. Кузнечное дело?.. Наваждение какое-то! И где другие тела врагов? Их должны быть десятки! На вахте стояли восемь воинов Первой Зимы — чтобы одолеть их, понадобилось полсотни дикарей, никак не меньше! Наверное, остальных мертвецов унесли соратники, чтобы похоронить, а этого, рыжебородого, потеряли в темноте. Возле мертвеца лежала странная штука: обрубок древка с раздвоенным наконечником. Похоже, дикарь был вооружен копьем.

Ориджин осмотрелся внимательнее и поодаль, у кустарника, заметил еще одного мертвого чужака. Когда молодой лорд подошел к нему, из кустов донесся хрип. Эрвин вынул кинжал и вгляделся в перекрестье веток. Судя по звуку, тот, кто прятался там, был тяжело ранен и угрозы не представлял. Но у него мог оказаться взведенный арбалет.

— Милорд… — сказал лежащий в кустах, и Эрвин узнал голос капитана Теобарта.

Он раздвинул кусты и присел возле воина. Кайр лежал, сложив руки на животе. Под его ладонями и вокруг них, сползая на землю, расплывалось красно-бурое пятно, подбородок и шея были испачканы кровью. На Теобарте не было ни брони, ни сапог — лишь сорочка. Он не стоял в карауле ночью, атака застала его в шатре. Капитан схватил меч, выбежал на поляну — и тут же получил удар в живот. Ответным выпадом он заколол врага, а сам упал и отполз сюда, в кусты, прежде чем кто-то из нападавших заметил.

Эрвин взял его ладонь.

— Позвольте взглянуть, Теобарт.

— Зачем?

— Я знаю немного о медицине.

Эрвин отнял руки воина от живота и осмотрел рану. Его замутило, он отвел взгляд.

Наверное, надо что-то сказать. Тьма, а это непросто. Эрвин повидал смертей, но ни разу ему не доводилось говорить эти слова. Может,