Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

— Ты, Ворон, давно со мной, но ничему не научился. Я ничего не навязываю людям, а лишь проявляю то, что в них и так есть. Этот отряд сразу подозревал нас, и мы ничего бы с этим не поделали. Нас могли арестовать и поволочь в темницу, там долго и муторно выяснять наши личности…

— И потому ты решил усилить их подозрения?! Умно, умно! Истинная мудрость Севера!

— Скажи, Ворон, если бы ты встретил истинно подозрительного типа, как бы поступил? Схватил и поволок в застенок, или…

Марк понял:

— …оставил бы в покое и установил слежку!

— Ну, вот. В покое нас оставили. Теперь нужно только сбросить хвост, и ты знаешь, как это сделать.

— Помчим во весь опор и оторвемся на время. Тогда свернем к Блайстоку — где нас точно не станут искать, так это в городе, который я назвал.

— Не хули мудрость Севера, столичник! — подал голос Внучок.

• • •

Путники заночевали в Блайстоке, и это оказалось верным решением. Наметанный глаз Марка не заметил никаких шпионов и соглядатаев. На время люди приарха потеряли Ворона из виду.

Троица встала еще до рассвета, оседлала коней и быстрой рысью двинула на юг по старому тракту — к деревне Дорожный Столб. Туман сгустился против вчерашнего и стоял на пути зловещей белесой мглой. Деревья по сторонам дороги обращались в сумрачные пятна; звуки делались громче, каждое слово разносилось, кажется, на мили. Было тревожно. Марк старался верить, что только из-за тумана.

Через пару часов пути деревья пропали, вместо них потянулись изгороди — рыбьи скелеты. Дома почти не различались: угловатые пятна за пеленой. Потом почуялся запах: сдобное тесто, печеная телятина и жженый ячмень. Из тумана проявился домишко с вывеской в форме кренделя. «Лучшие пирожки от Леридана до Флисса», — значилось на ней. Заглавная Л была выведена с полной и бескомпромиссной уверенностью.

Марк спешился и привязал коня. Вместе с Дедом и Внучком вошел в «Лучшие пирожки». Внутри оказались трое: пара бородачей расположилась у окна, а пышнотелая хозяйка заведения подносила им тарелки.

— Будь здорова, красавица! Не отвесишь ли нам своих вкуснейших пирожков?

Судя по запаху, пирожкам столь же подходил эпитет «вкуснейшие», сколь хозяйке — «красавица». Впрочем, вкус пищи — вопрос голода, а Ворон не ел с прошлого вечера.

— Угу, — обнадежила его хозяйка. — Вам с телятиной или?..

— А с чем еще есть?

Хозяйка молча смерила его снисходительным взглядом.

— Что ж, тогда мы сделаем очевидный выбор.

Марк уселся за столик.

— И еще, не найдется ли у тебя кофию?

Хозяйка глянула на него, как на умалишенного.

— Ну, тогда горячего вина…

«Красавица» нахмурилась, явно подумывая послать за лекарем.

— Чаю?.. — робко спросил Марк.

— Чай вечером будет. Утром не варю.

— Ну, а что есть утром горячего?

— Лонк.

Ах, ну да. Мы же в Альмере — куда без лонка! Простолюдины пьют горькое ячменное варево и делают вид, что оно ничем не хуже шиммерийского чаю. Особый здешний вид патриотизма…

— Ладно, давай лонк. И шесть пирожков.

— Угу.

Качая бедрами, как тяжело груженая шхуна на сильной волне, хозяйка вынесла пирожки с телятиной. Путники сразу накинулись на них, и когда она вернулась с тремя кружками лонка, тарелка уже была пуста.

— Присядь с нами, красавица.

— Зачем? — спросила хозяйка, но села, не дожидаясь ответа.

— Коль ты не против, мы бы спросили кое-что. Видишь ли, мы впервые в здешних краях…

— Ну и зря. У нас хорошо.

Марк с любопытством приподнял бровь. Хозяйка промолчала. Тезис «у нас хорошо» в аргументах не нуждался.

— Так вот, мы держим путь на запад, и нам говорили, что если от вашей деревни свернуть…

— У нас не деревня!

— А что же?

— Поселение Дорожный Столб.

— Прости, не хотел обидеть. От поселения можно свернуть на тропинку меж холмов, обогнуть старый карьер и выехать к трактиру «Джек Баклер». Так нам сказали. Это верно?

— Неа. «Джек Баклер» сгорел. Нету его.

— Давно сгорел?

— В декабре, вродь.

— От него осталось что-нибудь?

— Да ничего, говорю ж. Одни угли.

Марк долго принюхивался к лонку и, наконец, решился хлебнуть. Немало душевных сил ушло на то, чтобы не сплюнуть эту желчь назад в кружку.

— Знаешь, красавица, мы все же съездим туда.

— Куда?

— В «Джек Баклер». В смысле, на то место, где он стоял.

Вдруг хозяйка изменилась. Прямо на глазах в ней пробудилась жизнь, доселе дремавшая. Женщина возбужденно подалась вперед, уложив на стол внушительную грудь. Уставилась Марку в зрачки и выдохнула:

— Не едьте туда! Это проклятое место!

— Отчего же так?

— А вы не знаете? О, боги!

Хозяйка расцвела, щеки налились румянцем.

— Слушайте же, я вам расскажу! В декабре оно было. Еще прежде, чем помер владыка. Примерно тогда, как северяне столицу того. Значит, заехал к нам сюда фургон с беженцами. Понимаешь, из Флисса — они от северян улепетывали. Странные были беженцы: все разных мастей. Три здоровяка с топорами — вроде как дезертиры. Молодая парочка — селянин с селянкой. Муж с женой — мещане из небедных, а с ними — крохотная девчушка, вот такусенькая. Ее звали Крошка Джи.

Оба бородача за соседним столиком прислушивались к рассказу. Один вмешался:

— Еще был часовщик.

— Не мешай мне, Фред! Будто сама не помню! Да, был еще часовщик с вот такими усищами. Прозвище у него странное…

— Парочка, — подсказал Фред.

— Сам ты Парочка! Не лезь, кому говорю! Вот, значит, они у меня поели и тоже спросили дорогу, точно как вы. Говорят: «Есть тут где заночевать?» Я им: «Есть „Джек Баклер“. Езжайте вокруг карьера, туда и туда». Они поехали, вот. Прошла ночь, а на утро мы все видим: дым за карьером, вроде горит что-то. Значит, подумали, решили, послали мужиков поглядеть. Но я чем хуже? Тоже с ними пошла!

Хозяйка сделала паузу. По страстному ее дыханию было ясно: самая жуть впереди.

— Как пришли, сразу поняли: здесь сам Темный Идо побывал. Стали молиться и творить спирали, а у кого были амулеты, те их достали из-за пазухи. Трактир сгорел подчистую, груда углей осталась