Лики зазеркалья - Варвара Кислинская

все больше и больше входит в ту странную комнату. Знать бы, что за чума на них напала, и в чем ее причина. Или в ком. К тому же у оборотней в последнее время обострились отношения с эльфами. Я слышал о пограничных стычках в Гарталисе и Мешфене. Да и ундины заявили, что берут под свое покровительство племя лесных наяд, якобы притесняемое перевертышами. А это уж и вовсе нелепо, поскольку оборотни почти не пересекаются с водяным народом. Впрочем, ундины в последние годы во всем подпевают эльфам, а дикие наяды могут и не подозревать о свалившемся на них покровительстве могучих морских родичей.

Нет смысла спрашивать о чем-то Жюля. Во-первых, не такая уж он большая шишка, чтобы быть посвященным во все политические интриги, а во-вторых информация придет ко мне сама и именно в тех количествах, на которые расщедрится леди Рисс. А в отношении меня она все еще иногда бывает щедра. На информацию.

Хорошо было бы еще поговорить с Энгионом, но что-то в последнее время его не видно. Я не написал ему о Рен-Атар. Синдин очень просил меня держать пока все в секрете, слишком боялся вспугнуть удачу. Думаю, он даже среди сородичей не слишком распространялся. Конунг, конечно, в курсе и даже сообщил леди Рисс, раз она снарядила сюда своего эмиссара. А я не болтлив. К тайнам я привык. Мне доверяет их не только Библиотека. Такая уж у меня должность.

И все же странно, что Энгион не пронюхал про Рен-Атар. Видно и вправду все события последних дней гномы окутали плотной завесой тайны. Но оборотням сообщили. Интересно, почему? Что за дела связывают конунга и леди Рисс? Уж не в похожих ли бедах дело? Только вот о проблемах оборотней я ничего не знаю. Но что-то проскользнуло в словах Жюля... Что же? «Хотя бы у них»... Значит и в их сообществе нарушено Равновесие...

- О чем задумался, Гектор? – Жюль размашисто хлопает меня по плечу так, что я даже вздрагиваю. - Все беспокоишься о Сине?

- Есть немного. Он там уже больше двух часов.

- Может, у него хватило ума, и теперь он уговаривает девушку вернуться в родной мир. А может, решил предложение ей сделать.

- Ты как скажешь! У него в жизни смелости не хватит.

- Как знать, как знать... Ладно, давай еще по маленькой, и я пойду, проверю, что у них там. Самому уже интересно.

И что он этим «как знать» сказать хотел? Что-то знает о Синдине? Или располагает более значимой информацией?

Он разливает по кружкам эль.

- Ну, за удачу нашего рыжего друга.

Мы чокаемся и пьем. Когда Жюль поднимается, я встаю вместе с ним.

- Я тоже пойду. Хоть издалека посмотрю, как он там.

Мы покидаем мой кабинет и по длинным переходам двигаемся к лавке. Вервольф шагает чуть впереди, и его черный плащ, словно гигантские крылья, развевается за спиной. Вот ведь показушник! Сидит в оборотнях эта страсть к театральным эффектам.

На фоне тускло освещенного холла стеклянная дверь лавки сияет, как драгоценность. Я сразу вижу внутри гнома, девушку за прилавком и...

А вот это уже не порядок. В магазинчике они не одни. И тот человек там, в том мире – не случайный покупатель. Он стоит за прилавком вместе с Рен-Атар, а значит, тоже работает в этой лавке. Эдак он и на Синдина внимание обратить может.

- Жюль...

- Вижу. Уже иду.

Оборотень быстрым шагом направляется к двери, открывает ее и входит внутрь. Только плащ сгустком мрака взвивается за спиной. На пару мгновений он закрывает мне обзор на происходящее в лавке. А дальше все происходит стремительно. Я вижу, что Жюль перекидывается парой слов с гномом, что-то говорит девушке. Они оба смотрят на нее. Девушка кивает, с минуту разговаривает с человеком за прилавком, потом, гордо вскинув голову, берет под руку Сина. Жюль театральным жестом распахивает перед ними дверь. В наш мир.

Они так и входят вместе: девушка под руку с гномом и, отставая на полшага, оборотень. Но едва захлопывается стеклянная дверь, девушка застывает, как изваяние, а потом медленно оседает. Синдин успевает ее подхватить, не дав коснуться пола и выронив сверток, который держит под мышкой. Мы с вервольфом бросаемся к ним.

- Гектор, что с ней?! – кричит Син, обращаясь почему-то ко мне.

На лице гнома написан такой ужас, что мне становится его искренне жаль. Я не врач, но пульс прощупать вполне способен. Девушка в обмороке. А еще вокруг нее клубится, концентрируясь больше и больше, кажется, вся магия нашего мира. Все правильно. Равновесие устроило торжественную встречу новой Рен-Атар, но для нее это – слишком сильное потрясение.

- Успокойся, Син, это просто обморок. Не забывай, для нее это первый переход в магический мир. Она придет в себя через некоторое время. Пошли, отнесем ее ко мне и уложим на кровать.

Гном кивает и срывается вперед, но вдруг останавливается и оборачивается.

- Канон! Гектор, возьми Канон.

Оборотень машет свертком, который успел поднять, и Син, лишь слегка кивнув, бежит в сторону моих апартаментов.

Мы устраиваем девушку на диване в моем кабинете. Я достаю третью кружку, и Жюль тут же разливает эль.

- Ну, Син, сегодня ты превзошел сам себя! – весело хмыкает оборотень. - Уговорил Рен-Атар вернуться в родной мир. Твой подвиг войдет в анналы истории.

- Не уговаривал я ее! – морщится гном. - Это она меня уговорила. Она сама сказала, что хочет домой.

- Что-то не вижу счастья не твоей физиономии, - продолжает изгаляться вервольф. - Девушка дарит тебе Узелок Души, а потом следует за тобой в другой мир. Ты должен быть горд собой и летать от счастья. Да что с тобой, Син?

- Ты хоть знаешь, кто она? – Синдин совсем сникает.

- Конечно. Она – новая Рен-Атар. Кстати, она довольно симпатичная. Для гномки.

- Она – Гур-Венар.

- О-о-о! – воет и тут же разражается хохотом перевертыш. - Бедняга Син! Нынешний конунг запрет ее в хрустальном гроте, как только заполучит в свои загребущие ручонки. Храни Узелок, как зеницу ока, иначе тебе очень быстро откажут в доступе к телу.

- Прекрати, Жюль! – осаживаю я его, видя, как наливается кровью лицо гнома. - Девушку, которая сама решила уйти в другой мир, будет не так-то легко где-то запереть. Даже конунгу.

- Он не посмеет что-то с ней сделать! – рычит гном.