Правила волшебной кухни 10 - Олег Сапфир

да. Моя голова с утра до ночи забита вообще не тем, чем хотелось бы. Вместо того чтобы наслаждаться управлением рестораном, готовкой и обществом прекрасной венецианки, я был сосредоточен на одержимых и спасении мира.

— В парикмахерской была, — сказала Джулия. — Кончики подравняла. Потом зашла в магазин одежды…

Я автоматически кивнул, а сам продолжил муссировать всё… вот-это-вот. Как нейтрализовать одержимость? Желательно чужими руками, ведь не могу же я работать вечной батарейкой и «кормить» вообще ВСЕХ.

— Представляешь, — продолжала тем временем Джулия. — Там такое красивое платье было. Я уже хотела его купить, а продавщица говорит: о, синьорина, вы собираетесь танцевать танго? А я такая: почему вы так решили? А она такая: ну так ведь это платье для танго.

— А ты?

— А я расстроилась, — вздохнула кареглазка. — Потому что ну какое, к чёрту, танго с этим рестораном? Работы ведь куча. Зачем оно мне вообще?

— Понятно…

Энергия и её конечность — вот моя проблема. Мой собственный резерв не безграничен, и если я каждого одержимого буду кормить прямиком из него, то ничего не получится. И где её столько взять? Чёрт. Надо провести ряд экспериментов и понять, что ещё может влиять на одержимых.

— Ах да, ещё я в гости к подруге бабушки ходила. Синьора Розетта, можешь помнишь? Представляешь, у неё кот научился вместо лотка ходить в туалет и смывать за собой. Потом в лавку со специями забежала, Индзаги сказал, что бадьян закончился, а ему срочно было нужно. Потом ещё на рынке свою одноклассницу встретила. Представляешь, она в страховой компании работает и говорит, что они прямо сейчас разрабатывают какой-то полис от одержимости. М-м-м… что ещё? К бабушке в «Между Булок» забежала, на обратном пути китайцев до моста Риальто провела, и к синьоре Морелли заскочила, чтобы…

— Погоди, — перебил я. — Ты серьёзно успела сделать всё это, и ещё поработать?

— Ну да, — кивнула кареглазка. — А что тут такого?

— Столько всего успеваешь. Молодец.

— Ой, да что ты, я ведь толком ничего и не сделала, — отмахнулась Джулия. — Но жизнь прекрасна, и нужно пользоваться каждым моментом! А ты сегодня чем занимался?

— Да вот, — я поставил на барную стойку гремящий тарой пакет. — Прогулялся до винокурни.

— О! — улыбнулась девушка. — Одна звенеть не будет, а две звенят не так. Надеюсь, ты же не пустые бутылки принёс?

— Нет, не пустые, — ответил я и наугад достал из пакета бутыль мутной жижи.

— Это что? — Джулия с неподдельным любопытством схватила её и отвернула крышку. — На вид как будто мыльная вода после стирки, — а потом понюхала. В ту же секунду глаза девушки широко распахнулись, она отшатнулась, закашлялась, да ещё и прослезилась.

— Это Васькин самогон, — спокойно ответил я. — Тестовый образец. Не советую нюхать, ну а пить так вообще противопоказано.

— Что за яд такой⁈ — кареглазка вернула бутылку на стойку. — Здесь сколько градусов? Сорок⁈

Я на такое лишь рассмеялся.

— Что? Сорок пять? — предположила она, чем развеселила меня ещё больше. — Пятьдесят⁈

— Восемьдесят, — ответил я.

— Сколько⁈ — Джулия снова вытаращила глаза. — И зачем тебе это⁈

— Ну как? Чтобы пить, — ответил я. — У нас на родине такое пьют.

— Да ладно⁈ — кареглазка с подозрением уставилась на бутылку. — Это же и одарённого убьёт!

— Вот и я думаю. Если этот чудо-напиток работает на одарённом, может и на одержимых подействует?

С тем я забрал свой пакет, переоделся в рабочее и отправился на кухню. До самого вечера провозился с заготовками — жарил, парил, нарезал. Работа помогла немного отвлечься, но мысли о самогоне и одержимых никуда не делись. Поэтому ближе к вечеру я решил, что пора проверить пойло Василия в деле, и направился в Джентльменский Клуб.

К превеликой радости моей, здесь тоже всё работало штатно. И стоило мне переступить порог, как передо мной появился Шон и начал отчитываться о том, как идут дела. С его слов гостей становилось всё больше, а рейк с покерных столов всё жирнее.

— Отлично, — кивнул я. — Но я на самом деле к вам по делу. Где Лабдан?

— В кабинете был… вроде, — Шон нахмурился, потом сказал: — Да-да, точно в кабинете. Пойдёмте, синьор Маринари, — и повёл меня через зал.

Синьор Лабдан развалился в кресле, закинув свои коротенькие лепреконьи ноги на стол, и курил сигару. В момент, когда я зашёл, он как раз упражнялся продевать струйку дыма в дымовые же колечки.

— Синьор Маринари, — лепрекон хитро кивнул мне.

— Лабдан! — стыдно признавать такое, но я ведь совсем забыл поблагодарить его за спасение дона Базилио. — Хочу сказать тебе, что ты молодец. Отлично отработал во Франции. Можно даже сказать, что реабилитировался в моих глазах.

— Благодарю, — и ещё один вальяжный кивок. — Обращайтесь.

— Так… а теперь у меня вопрос ко всем. Шон, позови барменов.

Управляющий мотнул рыжей башкой и отправился исполнять, а я тем временем начал выкладывать на стол батарею бутылок.

— Это что? — спросил Шон, вернувшись со своим персоналом.

— Это выпивка, — предельно честно ответил я. — Самогон, пиво, вино, коньяки. Всё собственного производства.

— А зачем? — спросил один из барменов, и в глазах бородатого затеплилась надежда.

— Надо устроить дегустацию, господа, — сказал я и перевёл взгляд на Лабдана. — Вот только при нём пить не стоит, поэтому я даже не знаю, как быть и…

И не успел я договорить, как лепреконы накинулись на Лабдана, будто стая пираний на шмат мяса. Лепреконы скинули его с кресла на пол, схватили за руки и ноги, и принялись крутить. Лабдан, понятное дело, орал и возмущался, но сделать что-то против такой оравы не смог.

— Тащите его в клетку, парни! — крикнул Шон, и толпа барменов поволокла Лабдана к выходу. — Заприте его там и не выпускайте, пока я не скажу!

И ещё долго я слышал вопли удаляющегося Лабдана… во-о-от. Спустя минут пять лепреконы бармены вернулись в кабинет — явно довольно и уже предвкушающие процесс безудержного распития. Я с удивлением пронаблюдал, как каждый из них извлёк из кармана гранёный стакан.

— Какие вы быстрые…

— А чего ждать-то? — хохотнул Шон.