Повелители Подземелий - Юрий Анатольевич Здоровеющий

– Стой! Назад! – угрожающе приказал воин.

Гром опешил, но подчинился. Еще бы! Гадкий поступок берсерка открыл его с неожиданной многими стороны, это так, но Гром никогда не был глупым. Ввязаться в бесполезную драку с бессмертной Гвардией означало бы – похоронить себя заживо.

Илона в растерянности взглянула на мужа.

– Привыкай, – сказал Юн, обращаясь сначала к супруге, потом непосредственно к Грому. – Теперь так будет всегда. Она – твоя королева. Смирись и прими это, иначе пойдешь под топор палача. Личное знакомство с Илоной тебе не поможет. Как только настанет время открыто назвать наши титулы, рядом с Илоной всегда и везде будет находиться гвардейский эскорт. К ней больше вообще никого, кроме меня, ее личных пажей, гувернантки и горничных никогда не подпустят. В исключительных случаях, может быть, пару близких друзей. Ты же потерял ее и мое доверие. Потерял свою мужскую честь. «Единожды совравший, кто тебе поверит», – не слышал? И здесь ты лишь потому, что так захотела моя жена. Но не строй планов на будущее. В дальнейшем я не стану идти у нее на поводу. Мне неприятно видеть тебя. Сегодня я уступаю. Завтра уже нет. А тебе лишь скажу: отмываются там, где обгадились. Если в тебе осталось хоть немного достоинства, сделай так, чтобы я не пожалел о своем снисхождении. Другом Илоне вновь ты не станешь уже никогда. Надеюсь, ты это понимаешь. Однако все еще есть шанс снова стать мужиком.

Гром глотал заслуженное унижение молча. В конце лишь сказал:

– Я хотел принести извинения.

– Приноси, – согласился Юн. – Она тебя слышит, но даже не пытайся приблизиться. Думаю, ты меня понял.

Пока Гром, запинаясь и потея, излагал свою версию неприглядного поведения, извинялся и заверял в отсутствии грязных помыслов, Юн просто отошел в сторону.

– Упс! – Виола зацепила его под руку. – Соскучился?

– Конечно, – признался мастер, обнимая эльфийку. – Тебе кто-нибудь говорил: ты красавица?

– Конечно! – в унисон ему подхватила Виола.

– Ну, вот! Опять опередили, – шутил Юн. – Но я не в претензиях. Хорошо, что ты знаешь об этом.

Рядом встали Арвен и Лора. Подошла и Илона.

– Пойдемте на верхнюю палубу, – предложила она. – Мы уже в море. Там так, наверное, красиво сейчас. И, признаться, я немного пьяна. Подышать хочу.

Все согласились, не только перечисленная пятерка. Многие повставали с мест и направились к трапу.

Ночь замечательная. Тихая и спокойная. Звездное небо над головой. От света великого множества звезд и яркой луны вовсе нет темени. Прекрасный парусник лихо скользит по волнам. Свежий морской воздух обдувает разгоряченные хмелем лица.

– Боги! Как здесь прекрасно! – воскликнула Илона, закружившись по палубе. – Это именно то, о чем я мечтала… Как же я счастлива, чтобы вы знали!

Илона остановилась. Без всякого стеснения прижалась к супругу и поцеловала его. Из вежливости и чувства такта Виола, Арвен, Лоран отвернулись.

– Простите, – услышали Юн и Илона. Но голос им уже не мешал. – Могу я с вами побыть?

Саса стояла в расклешенном светло-голубом платьице, подвязанном тоненьким пояском.

– И что вызывает сомнения? – лыбился Юн. Подтянул девчонку к себе и тоже чмокнул. Всегда так поступал с женщинами семьи, то есть с теми, кого всем сердцем любил, кому доверял и за кого нес ответственность. – Ты, разве, не член семьи? Молодец, что смогла с нами выбраться.

Чрезвычайно довольная Саса пристроилась между Илоной и Юном, прислонившись спиной к фальшборту.

– Вы так здорово вдвоем смотритесь. Мне хорошо с вами, – искренне призналась Саса. – Мастер, можно спросить? Или, возможно, не вовремя.

– О чем? – Юн заметил снисходительные улыбки друзей.

– Вот вы говорили, с нашей наставницы начались «Адские Гончие». Мне безумно интересно, как это было?

– Кстати, мне тоже, – подхватила Лоран.

– И мне! – поддержал эльф.

– И мне! – улыбалась Илона.

Юн взглянул на Виолу, скромно молчавшую, как и всегда.

– Тогда расскажу, – согласился он. – Слушайте… Все предубеждения, связанные с неприязнью гильдий к семьям или наоборот, начались с самых первых дней этой игры. Еще с альфа-теста…

Он говорил и видел растущее изумление на лицах внимательных слушателей. Альфа? С первых дней? Ну, да, их же предупреждали. Многие сами помнили: «Адские Гончие», конечно же, с первых дней…

– …так вот. Арвен, ты всегда беседуешь с теми, кто ищет места в твоей гильдии?

– Разумеется, – подтвердил эльф. – Если меня кто-то заинтересовал, я стараюсь собрать больше сведений о нем или о ней до личной встречи.

– Ага! – продолжал Юн. – Как и любой нормальный глава. Тогда ты сразу видишь, кто пришел в игру ради забавы, так, покуражиться и уйти, а кто действительно пришел играть и надолго.

– Ну, да, – кивнул Арвен. – Кому нужны перекати-поле?

– Верно. Но даже в числе тех, кто пришел надолго, есть разные игроки. Есть любители жесткого экшена, а есть оседлые. Те, кто создает базовую платформу для долгосрочного пребывания. Кто любит не просто бегать по лесам и убивать других игроков, а любит играть. Строить и создавать. Приключения любит и просто жизнь. Вот таких людей приверженцы грубых стрелялок начали называть бурундуками. Причем только за то, что сами не умели строить дома, налаживать торговые связи, короче, всего того, что присуще грамотному и глубокому развитию. Не умели или не хотели. Не хватало усидчивости, может быть, знаний, но главное – не хватало терпения. Им хотелось сразу много всего, но не хотелось работать, в том числе головой. И стали воинствующие дикари сбиваться в кучки и грабить, красть или отбирать у других то, что те создавали. Так и пошла вражда. Бурундуки для защиты от посягательств стали объединяться и образовали семьи, а экшенцы гильдии. Однако, не стоит думать, что в гильдии объединялись только ленивые или попросту жадные до чужого добра игроки. Были, конечно, и те, кто комплектовали состав в целях ведения командной игры.

– А причем тут «гончие»? – пожала плечами Саса.

Юн с улыбкой дернул девчонку за хвостик.

– А притом, торопыга, что я не закончил.

Саса виновато потупилась.

– Простите.

– «Простите», – передразнил Юн и приобнял Сасу. Как-то очень по-родственному приобнял.

Счастливые глаза Сасы блеснули в ночи, а девичьи щеки покрылись румянцем. И тут Юн заметил Миланку.