Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

Пришли в палатку вождя, только тут Джо задумался, как же представить торговку? Сказал:

— Это Луиза. Мы с нею вместе хлебнули много горя.

Для Салема это оказалась лучшая рекомендация. Он принял Луизу, как сестру: усадил, накормил, напоил вином. Едва узнал, что она тоже родилась на берегу Ханая, засыпал вопросами: в каком краю, в каком селе? Чем родители жили? Какую скотину держали? А поле большое?.. Она отвечала подробно, ей было приятно вспомнить, а ему — послушать. Салем замечтался, глаза затуманились. Представлял себе, видно, любимое гречневое поле, ревущие пороги, соседскую пасеку, избушки-пирожки… Почему-то сказал:

— Ты, Луиза, немного на мою жену похожа…

Она спросила:

— Ты, стало быть, женат?

Салем хмыкнул невесело:

— Кажись, уже нет. А у тебя супруг?..

Джоакин шикнул на Салема:

— Поосторожнее с вопросами. Убили ее супруга.

— Прости, Луиза. Я ж не знал.

Бродяга прервал эту бестактную беседу, напомнив:

— Салем, ты нас посылал разузнать. Мы готовы доложиться.

Он выразительно глянул на торговку — мол, не выставить ли постороннюю. Джо сказал:

— Да перестань. Она весь день на базаре. Все, что там говорят, знает лучше нас!

— Выкладывайте, — махнул Салем.

Они выложили. Могер Бакли, видимо, был прав во всем. Лорд-канцлер подмял двор под себя и крутит владычицей. Печали народа его не заботят. С налогами беда повсюду, кроме Фаунтерры, но для канцлера это хорошо — с этих денежек он пирует. Лишь в одном Бакли, кажется, ошибся: пока лорд-канцлер не думает слать на Подснежников войско. Он — не кровожадный зверь, а просто праздный лентяй. Но кто знает, как он поступит, когда повстанцы потребуют снизить налог.

Салем поразмышлял, почесывая бороду.

— М-да… Сложненько… Поди разберись…

Спросил Луизу:

— А ты как думаешь?

— Что думаю?

— Ну, ты ж слыхала: мы идем ко владычице за справедливостью. Что думаешь — получится у нас?

Луиза хмыкнула:

— Салем, не обижайся, но вы все — мужики. Невдомек вам… Императрица — барышня восемнадцати лет. Я помню свои восемнадцать — так у меня на уме было только одно. И это одно — поверь, совсем не справедливость.

Вождь нахмурился и дальше говорил мало.

Но когда Луиза собралась уходить, сказал:

— Я давеча звал Трехпалого к себе в гости, в Саммерсвит. Если будем живы, приезжай и ты! У нас очень хорошо, тебе понравится…

Она пообещала приехать и пошла в свой фургон, Джо — с нею, проводить.

По дороге Луиза сказала:

— Ты прав: Салем хороший и добрый. Но очень простой, мой Вихорь таким же был… Ему не тягаться со знатью. Отговори от затеи, если сможешь. А то сгинет же.

— Не смогу, — ответил Джо. — Салем упрям, да и отступать ему некуда. Если вернется домой без императорского помилования, тут же угодит в петлю.

— Очень жаль… — Луиза вздохнула. — Ну тогда хоть сам уходи. Уже свое отвоевал, будет с тебя. Теперь поберегись, поживи в удовольствие. Поедем со мной в Уэймар. Я тут накупила задешево всяких железок: шлемов, кольчуг. Ты в этом понимаешь, сумеешь расхвалить и продать подороже. Треть выручки отдам! Поехали, Джо!

Он тоже вздохнул:

— Нет, прости, не могу.

— Чего? Ужели снова хочешь на бойню? По глазам вижу, что нет!

— Не хочу, — согласился Джоакин. — Но Салем — хороший мужик, и бьется за доброе дело. Я должен помочь, сколько смогу. Когда увижу, что ничего уже не сделаешь, тогда уйду. Но не раньше.

— Тогда большущей тебе удачи, — Луиза крепко обняла его на прощанье. — Я езжу старым маршрутом Хармона, только гостиницы сменила. Запомни названия… Если будете живы — найдите меня, ладно? Пообещай!

• • •

Город Хэмптон встретил Подснежников раскрытыми воротами, хлебом и медом. Мастера и подмастерья, трактирщики и слуги, извозчики и грузчики, священники и цеховые старшины — все высыпали на улицы и приветствовали повстанцев, размахивая шапками.

— За честный налог! За справедливость! Слава Салему!

Во главе колонны стройными рядами шагали молодчики. Все в шлемах и кольчугах, со щитами и копьями — заправский отряд. К остриям копий по завету Салема были привязаны цветы, но это не скрывало напористой силы шествия. Впереди авангарда вышагивали кони, Зуб и Рука Додж возвышались в седлах. Они занимали почетное место полководца-триумфатора. Время от времени Зуб вскидывал над головой руку, сжатую в кулак, и кричал:

— Честный налог! Божеская правда! Слава императрице!

Молодчики откликались стройным эхом:

— Честный налог! Правда! Слава!

Горожане ликовали.

Скромный вождь Салем вместе с Бродягой и Джо ехал в середине колонны на козлах телеги, поскольку так и не научился держаться в седле. Если горожане замечали его, он опускал глаза и скреб бороду.

На площади Подснежников встретила группа городской знати. Пока Салем и Джо добрались к голове колонны, приветствия уже отзвучали, и Салем не узнал имен встречавших.

— Вождь Салем! — отрекомендовал его Зуб, и молодчики рявкнули тройную «славу».

— Здравствуйте, добрые горожане… — пробормотал Салем, оглушенный криками и ослепленный торжественностью чиновничьих мундиров.

— Вождь устал от многих трудов, сопутствующих походу, — сообщил горожанам писарь. — С вашего позволения, он немного отдохнет, предоставив нам, его верным соратникам, вести беседу.

Писарь обвел собирательным жестом себя, Зуба и Доджа. Те двое с достоинством кивнули:

— К вашим услугам народный генерал Зуб и народный майор Додж. Мы — правая и левая руки вождя Салема!

— Почитаем за честь приветствовать защитников справедливости, — сказал старший из горожан.

Их препроводили в приемный зал ратуши, где были накрыты столы. Зуб, Додж и писарь заняли места ближе к городским старшинам, Салем — чуть в стороне, поскольку стеснялся быть в центре внимания.

Горожане по очереди произнесли речи, из коих следовало, что Хэмптон всем сердцем и душой разделяет цели Подснежников, особенно налоговую реформу.

— Реформу?.. — шепотом переспросил Салем. Джо пояснил значение слова.

Хэмптон — вели дальше горожане — готов выставить под знамена Подснежников пять тысяч человек. Не все экипированы должным образом, ведь это, по большинству, не воины, а простые мещане. Но сражение и не ожидается, верно? А для мирных переговоров с владычицей важно не вооружение, а число. Чем больше людей приведет Салем, тем вернее императрица поймет, что с нею говорит весь народ Полари.

— Да, совершенно правильно! — воскликнул Салем, но не факт, что его кто-то услышал: