Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

бусам, серьгам и браслетам, к хорошим ножам, клещам, рубанкам, пилам… В родном селе все это — редкость и роскошь! Торговля шло бойко, с гомоном, как на городской площади. Тут толпились в очереди за красной материей; там пробовали инструмент, одобрительно цокая языком; тут деревенские красотки примеряли сапожки, становясь на мешок, чтобы не пачкать…

Джо, однако, был смурен. Вспомнились разом и Полли, и Аланис — вот так вдвоем, одновременно. Потому, наверное, что обе не остались бы равнодушны к торжищу. Полли по скромности не рвалась бы в давку, а изредка брала бы примерить одну-другую тряпочку — но вещь всегда была бы к лицу. Джо покупал бы ей в подарок, не торгуясь, а Полли розовела от удовольствия и становилась дивно хороша… А герцогиня Альмера морщила бы нос, задирала подбородок: «Фи, мерзкая мещанская возня». Иногда язвительно и метко шутила бы, увидев что-то особенно нелепое. Но такого свойства была ее красота, что лишь выигрывала от надменности…

Поглощенный ностальгией, Джоакин не слишком тщательно выполнял приказ Салема. Всю тяжесть опросов взяли на себя Бродяга и Весельчак — и весьма успешно справлялись с этим делом. Округлое брюшко Бродяги и черный юморок Весельчака располагали к себе торговцев, беседы завязывались легко. За час-другой друзья услышали много познавательного о столичной жизни.

Да, двор тонет в роскоши — это чертовская правда. То у них пляски, то фейерверки, то вино с тортами, то театр. Съехалась во дворец тьма тьмущая гостей — всяческих лордов, — и никто не спешит убраться восвояси. Да и кто откажется пожировать за казенный счет!

Налоги?.. Нет, парни, в столице с налогами все хорошо. У нас леди-бургомистр строгая, но порядочная, лишнего не берет. Это они там, наверху, хитро выдумали: владычица видит Фаунтерру — а Фаунтерра всем довольна. А что по окраинам сборщики звереют — так разве ж императрица ездит на окраины?..

Лорд-канцлер?.. Ну, думали, будет хуже. Когда пришел с войском, боялись, что он всю Фаунтерру пожжет к чертям. Но обошлось: и город уцелел, и кайры оказались людьми… Что говорите?.. Герцог — милосердный?.. Ладно, парни, только вам и очень тихо: индюк самодовольный — вот кто этот герцог. Только наряжается, с дамочками пляшет да вино хлещет. Что говорите?.. Народ?.. Да чхал он на народ! Чему удивляетесь? При дворе всем плевать на народ. Это обычное дело, поживешь в столице — привыкнешь. Может, разве, владычица получше будет… Но от нее ж ничто не зависит.

Да, да, так и есть… Но это тоже тихо и только между нами. Всем заправляет лорд-канцлер. Еще министр Борн и леди-бургомистр. А владычице шагу не дают ступить без ихних советов… Потому, братцы, если хотите взаправду чего-то добиться, то проситесь на разговор не только к ее величеству, а еще к кому-то из этих — к лорду-канцлеру или Борну, или леди-бургомистр. Подольститесь как-нибудь, напойте сладких песенок, в ножки упадите, подарков подарите… Главное — покажите, что смекаете, кто при дворе по-настоящему главный. Тогда, может, и будет дело. А одна императрица ничего не решит.

— Джоакин! — голос был женский. — Джоакин Ив Ханна!

Джо вздрогнул от неожиданности: уже несколько месяцев никто не звал его полным именем. Обернулся. Круглощекая торговка в овчинном тулупе и красном платке таращилась на него из фургона.

— Что стоишь, как неродной? Иди же сюда, обниму!

Не дожидаясь ответа, она сама спрыгнула на землю и бросилась к нему. Вот тогда Джо понял: Луиза! Вдова Вихря, бывшая служанка Хармона!

Луиза без церемоний поцеловала его в губы, обняла, притиснула к груди.

— Святые боги, как здорово, что ты жив! Столько резни было, а ты-то со своим нравом, поди, ни одной битвы не пропустил! Думала, ты давно на Звезде — а ты вот он, живой!

— Луиза!.. — Джо схватил ее и поднял. — Хорошо же тебя встретить!

Они разговорились посреди базара, ни на кого не обращая внимания. Как ты? Где ты? Что было? Все ль хорошо?.. У Луизы, оказалось, да. Она взяла себе хармоново дело после того, как подлец сбежал. Стала торговать и преуспела. Война — славное время для торговцев. Что обычно дешево — дорожает: мука, крупа, репа, древесина, мешки, гвозди. Что обычно дорого — дешевеет: драгоценности, украшения, шелка, клинки, доспехи. Солдаты берут трофеи, потом продают по дешевке… А торговец, коль чутье имеет, одно вовремя купит, другое с выгодой продаст — в нищете не останется.

— Уж вижу, что ты не бедствуешь, — улыбался Джоакин.

Правда: Луиза приоделась, разрумянилась, округлилась — любо-дорого посмотреть!

— Да что я!.. Торгую себе, как и раньше. Только выручка мне в карман, а не Хармону-гадюке. Ты про себя скажи. Как выжил-то? Кому служил? До чего дослужился?

Он ответил кратко, по верхам, но все равно вышло внушительно. Побывал в Альмере. Постоял заслоном при Лабелине. Повидал искровиков при Пикси. Дошел до столицы…

— А чин какой заработал? А рыцарство дали? Ты теперь, наверное, сир Джоакин. Я тебе, поди, и «тыкать» не могу — такой важный!..

Джоакин отмахнулся:

— Нет, не рыцарь. Взял деньгами.

Луиза рассмеялась от радости:

— Вот и правильно! Это по-нашему!

Но тут заметила трехпалую ладонь.

— Ой… Как же ты так?.. Бедняга…

Он пошутил: да никакая не беда, а даже к лучшему. Это как боевой шрам, только еще солидней. Все уважают.

— Слушай, Джоакин… Прости, что спрашиваю, но больно любопытно. Ты давеча какую-то барышню искал… имя, вроде, на А. И как, нашел?

Улыбка слетела с лица.

— Нашел.

Луиза поняла, что к чему.

— Ты не горюй. Значит, твоя пара еще где-то ходит по свету. Святая Софья каждому любовь посылает. Не может быть, чтобы остался без нее.

— А ты как, Луиза?

— Да как… все вдовствую. Сперва горевала, а потом просто не до мужиков было: война да торговля. Сама веду дела, Сара с Вихренком помогают. Наняла двух охранников — тьфу, дурные бараны! Не чета тебе…

Подошли Бродяга с Весельчаком. Джо представил их, Луиза позвала всех в свой фургон — пить чай. Сели, выпили, закусили пряниками. Вихренок и Сара прилипли к Джоакину, затараторили наперебой:

— Дядя Джо, дядя Джо! А ты в столице был? И мы были! А ты в вагоне ездил? А мы нет! А как оно? Дядя Джо, а где ты пропадал все время? Мы скучали! Чего ты раньше не приехал?..

Потом Бродяга сказал, что пора идти — Салем-то ждет результатов опроса. Джо позвал Луизу: