Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

Кроме того, — говорили старейшины Хэмптона, — город провел сбор средств и хочет предоставить благородным Подснежникам финансовую помощь в размере трех тысяч золотых эфесов.

— За щедрость добрых людей! — вскричал Рука Додж, поднимая кубок. Снова заголосили, зазвенели.

Когда улеглось, Салем прокашлялся и сказал:

— Добрые горожане, я очень признателен вам за помощь, но она не требуется. Жители Ниара и Излучины пожертвовали немало, да еще мы взяли трофеи и продали добрым торговцам. Мы обеспечены на месяц вперед, а до столицы только десять дней пути.

— Нет, нет, простите, господа! — прервал его Зуб. — Вождь Салем не по злобе допустил бестактность, а по неведению. Нельзя отказываться от дара — в Землях Короны это считается оскорблением. Мы непременно все возьмем и помянем щедрость жителей Хэмптона и в беседе с императрицей, и в наших молитвах.

— Возьмем под расписочку, — заверил писарь. — Коли требуется, я лично произведу пересчет сразу по окончании трапезы. И надежнейшая охрана будет приставлена к вашей финансовой помощи, дабы вы были убеждены, что все до агатки пошло исключительно на правое дело.

— Стража! — крикнул Зуб.

Чеканя шаг, вошли четверо молодчиков и заняли позиции по сторонам двери. Один из горожан похвалил выучку бойцов. Зуб сказал:

— Мы обязаны этим славной школе Руки Доджа — ветерана Мудрой Реки, Лабелина и Пикси. Сложно поверить, что всего два месяца назад эти воины были простыми крестьянами и не отличали «право» от «лево». Не зря Рука Додж удостоился чина народного майора!

Джоакин, помнится, тоже муштровал новобранцев, как и Лосось, и капрал Билли. Никто из них почему-то не удостоился ни чина, ни упоминания.

— А что значит — народный майор? — уточнил старейшина.

— Это чин, присвоенный не владыкой или лордом, а самим народом. Простые бойцы оказали Доджу доверие, поставив его над собой!

— Удивительно…

— Не удивительно, а исторично, — поправил писарь. — Коль армия набрана лордом, то он и назначает офицеров. Но если народ сам, по своей воле составил армию, то народ выбирает командиров. Этот прецедент будет вписан в исторические книги и повторен будущими поколениями!

— Народ — сам?.. Разве не Салем из Саммерсвита ведет вас?

Салем хотел что-то ответить, но Зуб опередил его:

— Салем — выходец из народа и его представитель. Устами Салема говорит не он лично, а весь поларийский простой люд!

— Как мудро!

— Поднимем чаши за народную мудрость!

Салем невольно прижал пальцы к губам — до сих пор не догадывался, что его ртом вещает глас народа.

— Салем, прервал бы ты этих пустобрехов, — посоветовал Джо. — Зуб слишком много болтает.

— Ну, он умеет… Видишь, как складно говорит — всем нравится. Горожанину легче с горожанами сладить…

— Пусть говорит, — поддержал Бродяга. — Главное, нам помогут людьми и золотом. А что там Зуб болтает — дело третье.

Застолье длилось до вечера, с небольшим перерывом на торжественную передачу сундука с финансовой помощью. Деньги были сосчитаны и описаны писарем, закрыты в кладовой и защищены стражей из четверых молодчиков.

Болтовня скоро надоела Джоакину, и он пошел развеяться. Выбрался на улицу, где царил всеобщий праздник. Горожане братались с Подснежниками, чем-то угощали, о чем-то расспрашивали. Повстанцы излагали славную историю похода, похлебывая винцо. Одну закономерность подметил Джоакин: те парни, что примкнули к походу недавно — в Лоувилле, Ниаре, Излучине — выглядели особенно гордо. Те же, что шли от самого Саммерсвита, скромно держались в сторонке. Джо и не заметил бы их, если бы многих не знал в лицо…

Как-то зябко ему сделалось. Когда пили чай с Луизой, было очень тепло. А сейчас прям до костей пробирает. Он вернулся в ратушу. Проходя мимо кладовой, увидел четверых часовых. Задумал кое-что, подошел:

— Парни, у меня к вам просьба. Пустите меня внутрь — хочу поглядеть. Три тысячи эфесов — я в жизни не видел такой кучи золота!

— Не велено, — отрезал старший часовой.

— Да что значит — не велено? Это ж наше общее золото, всем Подснежникам пожертвовано! Дайте глянуть, пока между сотнями не поделили.

— Приказ генерала Зуба: никого не пущать!

— Хм… — Джо заглянул в глаза часовым. — Тебя, помнится, зовут Чарли Бык. Месяц назад ты не умел держать копье: оно при ударе в землю клевало. А ты, Лысый Джон, не хотел бить щитом, все твердил: «Щит для защиты, щит для защиты…» — пока я не показал, как щитом сломать вражине челюсть. Помните, парни? А помните, кем тогда был генерал Зуб? Зубным лекарем, верно?..

— Ничего не знаем, — бросил Бык Чарли. — Приказ есть приказ.

— Ай, молодцы. Так служить, народные гр1еи.

Джоакин хлопнул Чарли по плечу и побрел к столу, где никому, кроме Салема, не был нужен.

• • •

День спустя Подснежники выступили из Хэмптона. Их число достигло сорока тысяч. Две трети составляли горожане, подчиненные Зубу с Доджем. Были они, как на подбор, бравые, самоуверенные, крикливые. Охотно орали по первому сигналу: «Честный налог!» Или любое другое, что подскажет командир… Путевские мужики — смурные, косноязычные — терялись среди них.

Стоял март, природа оживала. Лишь поэтому Джо заметил разницу: тогда пахло снегом, теперь — весной. А в остальном было точно как при Пикси.

Мороз проскреб спину, когда смысл слов пробил утреннюю дрему:

— Проснись, друг! Гробки нам пришли!

Весельчак тряс его за плечо, и голос дрожал. Казалось, Джо уснул в марте, а очнулся в декабре, в день разгрома.

— Лопатки нам, слышишь? Здесь искровики!

— Ты хотел сказать: нетопыри?..

— Искровики, черт возьми! Два полка под имперскими флагами! Встретила нас владычица. Встретила и выслушала…

Глава 26. Искра

Фаунтерра, Дворцовый Остров

Как спасти Мелоранж? Что предпринять?..

Разведчики, посланные Мирой еще месяц назад, по злой иронии вернулись сразу после принца Гектора — когда Мира и так уже все знала. Однако они принесли свежие, подробные сведения.

Столица Литленда — двухсоттысячный Мелоранж — четвертый месяц выдерживает осаду. Из боеспособных частей в городе имеются два рыцарских батальона, пара тысяч стрелков и императорский искровый полк под командованием генерала Дейви. По ту сторону стен находятся сорок тысяч всадников Запада. Да, ваше величество, их стало больше. При поражении, нанесенном владыкой Адрианом, орда потеряла добрую треть численности. Но затем известия о гибели