Двуликие (трилогия) - Анна Шнайдер

— Я поняла-а-а… — протянула Шайна, наконец перестав хмуриться. — Ты говоришь о двух точках, а зеркал три.

— Триш хотела, чтобы каждое из зеркал было одновременно и точкой входа и точкой выхода, — кивнул Велдон. — Заходишь в одно из зеркал, а выходишь либо из второго, либо из третьего. Не знаю, каким образом она планировала настроить выбор, возможно, магией Разума, но сейчас это неважно. Работают только два зеркала, значит, Триш не завершила задумку.

— Она всё равно много успела. Такие артефакты кроме неё больше никто не создал.

— А зачем, Шани? Для переносов существуют амулеты, они намного меньше места занимают. Я понимаю, раньше, лет двести-триста назад, такие амулеты обязательно уничтожались при совершаемом переносе, и если бы Триш тогда изобрела подобные зеркала-двери, цены бы им не было. Но сейчас её изобретение бесполезно, гораздо удобнее пользоваться амулетами, которые надеваются на шею или руку. Представь, что ты можешь перенестись в библиотеку не из зала памяти, а из комнаты в общежитии. Удобнее же?

— Да, — девушка тяжело вздохнула, и Велдон не удержался от лёгкой улыбки. Кажется, ей было немного обидно, что он раскритиковал изобретение её мамы.

— Уникальность работы Риш состояла не в этом. Не в удобстве. Ты не артефактор, да и я тоже, поэтому объясню так, как понимаю сам. Формула любого артефакта всегда замкнута в цикл, и этот цикл имеет определённое количество составляющих. Триш пыталась изменить это количество. Возможно, её работа позволила бы в будущем создать трёхсторонние амулеты переноса… но теперь говорить об этом бессмысленно.

Шайна задумчиво кусала нижнюю губу, глядя на картину, возле которой они остановились несколько минут назад. На холсте была изображена мать Велдона — молодая девушка, студентка Лианорской академии магии, в пышном платье, с букетом цветов, важная и торжественная. Он помнил её совсем другой — ласковой и улыбчивой, с искрящимся весельем смехом, мягкими руками и тёплыми губами…

Наверное, она совсем не гордилась бы им. Ни по отношению к Триш тогда, ни по отношению к Шайне сейчас. Он не сделал в жизни абсолютно ничего хорошего — только портил и разрушал.

— Норд, я хотела спросить… — прошелестел вдруг тихий голос Шайны, и Велдон очнулся от воспоминаний. Обернулся к девушке, но она на него не смотрела — делала вид, что изучает картину. — Моя мама… Тебя она тоже обидела?

— Нет, — ответил император легко, даже не задумавшись, но тут же поправился: — Точнее, не совсем так. Мы с Триш действительно поссорились, но в нашем случае скорее я её обидел.

Шайна резко развернулась и посмотрела на него удивлённо вытаращенными глазами.

— Да?!

— Да, — повторил Велдон, невольно улыбнувшись изумлению спутницы. Всё же Шайна пока не научилась быть более снисходительной к матери, но это и не удивительно в её ситуации. — До той роковой ночи, когда твоя мама сбежала из дворца, она вообще мало кого обижала. И это один плохой поступок, Шани, не стоит ставить на Триш клеймо вечной преступницы и негодяйки только из-за него.

Шайна вздохнула и покачала головой.

— Ты так говоришь, потому что она тебя не обижала. А вот был бы на твоём месте, например, император…

Велдон засмеялся.

— Что ж, возможно, ты права. Но на моём месте точно была Эмирин, а ты наверняка знаешь, что она говорит.

— Да… — Шайна вновь отвернулась и посмотрела на картину, но на этот раз чтобы скрыть невольно выступившие слёзы. — Профессор… любила её.

— Ты тоже её любила. — Шайна промолчала, и Велдон, легко сжав пальцы девушки, тихо сказал: — Пора возвращаться, хорошая моя. Почти час ночи.

— Ой! — Шайна вздрогнула. — Да, пойдём скорее, иначе мне завтра придётся что-нибудь прогулять, а не хотелось бы.

Через несколько минут Велдон, наблюдая за тем, как Шайна уходит через портальное зеркало, подумал, что ему совсем не хочется ложиться спать.

Время… оно бежало слишком быстро.

Глава 20

Император Велдон

Сон приходил медленно, тяжело и тягуче, схватывая тело глиняной коркой, не давая двигаться. И Велдон впервые за много дней обнаружил себя не в замке, а в библиотеке Лианорской академии. Огляделся — в окна заглядывало яркое слепящее солнце, как бывало всегда, когда ему снилась Триш. В этот раз она тоже пришла из ослепительного света, шагнула навстречу, улыбаясь, и села напротив. Почти такая же, какой он её помнил, за исключением глаз — оба теперь были карими. Но в том же форменном плаще поверх простого тёмного платья, с распущенными чёрными волосами и пальцами в пятнах от различных реактивов — она вечно забывала их выводить.

— Думаешь, я поступаю правильно? — спросил Велдон, попытавшись пошевелиться — но вновь, как и в прошлые разы, у него не получилось.

— Ты про Шайну или про что-то другое? — уточнила Триш, серьёзно глядя на него.

— Про парад.

— О, — грустная улыбка коснулась губ, — интересный вопрос. Но, Вел, разве я могу судить твои решения и поступки? Разве я сама не ошибалась слишком часто?

— Ну не после смерти же.

— Полагаешь, это имеет значение? — Она качнула головой. — Увы, но нет. И я не знаю, что тебе сказать. Ты ведь и сам понимаешь, что проклятье вряд ли снимется. Тогда ради чего?..

— Чтобы заставить играть в открытую, Риш. Неужели не понимаешь? Всё это время он прятался под чужой маской. Я хочу заставить его сбросить её. Ну и заодно немного запутать ему карты.

Она молчала, по-прежнему не высказываясь ни за, ни против. Но Велдон и сам понимал, что это невозможно — его план был настолько противоречивым и рискованным, что казался безумным.

— Почему «Кара Джейл»? — поинтересовался император, и она улыбнулась.

— Это касается только Эмирин.

— Отчего ты не хочешь рассказать мне?

— Не хочу… — эхом повторила она и вздохнула. — Вовсе нет. Просто — зачем тебе? Это не имеет особого значения.

— Настолько не имеет значения, что Эмирин, услышав имя «Кара Джейл», расплакалась?

Лицо Триш изменилось, дрогнуло, из спокойного неожиданно став взволнованным.

— Расплакалась?..

— Да. А не должна была? Расскажи мне, Риш, я хочу понять.

Она кусала губы — совсем как живая…

— Ты подарил мне эту книгу, помнишь? «Тёмноэльфийские амулеты и артефакты». Поищи там.

Ответить Велдон не успел. Слепящий свет, окружавший фигуру Триш, вдруг вспыхнул, закрашивая белым всё вокруг, и сон ушёл в прошлое, оставив в груди горькое ощущение тайны, которая вскоре будет раскрыта.

Шайна Тарс

Каждая встреча с Нордом приносила в мою жизнь так много нового —