Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

Церемониймейстер стукнул посохом, и Мира одернула себя. С чего ты взяла, что Адриан может думать о тебе? Из того лишь, что тебе повезло вовремя засмеяться на балу?.. Знай свое место, глупая северная пигалица. Скромный секретарь — вот подходящая для тебя компания. Не смей даже мечтать! Каждый взгляд Адриана, каждая капля внимания кропотливо учтена, взвешена и отдана людям, много более сильным и достойным, чем ты. Что ты вообще здесь делаешь, а, Минерва?

Ответ был прост: последние полчаса она предавалась восхищению. Прилипла к Адриану восторженным взглядом и ловила каждое слово. Вот дура! Мира залилась краской. Еще надеялась, что он тебя увидел? Какая глупость! Лучше помолись, чтобы он не заметил твоего влюбленного взгляда и блаженной улыбки. И чтобы никто другой не заметил! Не то венец Первой Влюбленной Дуры двора, украшающий чело Валери, быстро перекочует на твою голову!

Гони чувства прочь, сосредоточься и подумай. Еще раз: что ты здесь делаешь? Любуешься Адрианом, а перед тем? Развлекалась политическими задачками… точнее, грелась мечтами о том, что когда-нибудь станешь управлять землей. Хорошо, а еще? С чего начиналось? Зачем ты пришла?

Не зачем, а почему. Я пришла потому, что день открытого посещения — прекрасная возможность убить владыку. Пришла за тем, чтобы понять, как заговорщики могут нанести удар.

В тронную залу входят не больше четырех человек одновременно. Они не подходят к императору ближе, чем на пятнадцать шагов. Перед аудиенцией посетителей обыскивают. У престола несут вахту четверо лазурных гвардейцев, еще двое у стен, и двое — под галереей. Таким образом, безопасность императора выглядит нерушимой. Соотношение сил абсолютно подавляющее: восьмерка отменных воинов в доспехах, с мечами и искровыми копьями — против четверых безоружных посетителей.

Но если присмотреться повнимательнее…

Мира имела достаточно времени, чтобы всмотреться. Она наблюдала час за часом — и замечала все новые черточки, что складывались в угрожающую картину.

Да, просители входят безоружными, однако держа в руках дары. Чернь вносит в тронную залу вещи!

Разумеется, дары также осматриваются стражей, а те, что хотя бы напоминают оружие, изымаются. Но внутри сравнительно безобидной штуки вроде медовой соты можно утаить небольшой дротик или кинжал. Гвардейцы не позволят убийце подойти к трону, но он сможет произвести бросок. Отец Миры метал ножи. Это не было необходимым умением рыцаря и редко пригождалось в бою, сир Клайв обучился этому просто ради собственного развлечения. Тем не менее, с десяти ярдов он мог всадить кинжал в яблоко. Сумеет ли грозит опасность, или из ненависти к императору, или из фанатичной веры. Не стоит забывать: немало священников и прихожан считают Адриана еретиком. Итак, ценою собственной жизни убийца может нанести удар императору.

А так ли необходима эта жертва?

Двустворчатые двери раскрывались вновь и вновь, стучал посохом церемониймейстер, сверкали лазурными доспехами гвардейцы-привратники… Мира глядела в распахнутый проем и видела скопище людей в разномастных одеждах, толпящихся снаружи, переминающихся, терпеливо ждущих: примет ли владыка сегодня? Соблаговолит ли? Успеет ли?.. Их там не меньше сотни: скромных, безоружных, бездоспешных… но — сотня! Если хотя бы каждый третий окажется участником переворота — чего стоит им смять шестерку гвардейцев, несущих вахту на входе, а затем ворваться в залу, уже имея в руках мечи и копья?! За счет числа и внезапности у них будет шанс победить без потерь!

Могут ли заговорщики устроить такое?..

Несколько минут потратила Мира на то, чтобы развить это подозрение и тревожным взглядом оценить очередную стайку просителей. Ими оказались пастухи из Ориджина в смешных шерстяных шляпах и пестрых рубахах. Они подарили владыке роскошный жупан, расшитый бисером, и рассказали про овечий мор. Никакой внятной просьбы в их словах не содержалось: мрут овцы или скачут здоровехонькими — в любом случае Корона не облагает налогом северных пастухов. Кажется, горцы явились главным образом за тем, чтобы поглазеть на владыку и после похвастаться соотечетсвенникам. Адриан пожелал им легкого обратного пути, а славной земле Ориджин — божьего благословения. Пастухи побрели к выходу, помахивая шляпами и довольно скаля зубы.

Ну, Минерва, не думаешь ли ты, что это — разведчики Лорда С? Или забитые крестьяне, что жаловались на лорда? Или беженцы из Ниара?.. По части глупости ты сегодня превзошла себя! В турнире среди дур ты стала бы чемпионкой!

Какие еще крестьяне-просители? Заговором руководит высшая знать, свободно принятая ко двору! Лорду С не требуется нанимать кого-то, чтобы проникнуть во дворец под предлогом посещения. Лорд С может войти сюда сам, когда вздумается, и сколько угодно разглядывать императорскую стражу. Если в тронной зале находится сейчас заговорщик, то он — не в рядах просителей, а на балконе, рядом со мной!

Тогда Мира впервые присмотрелась к своим соседям.

Здесь были несколько лощеных студентов дворянского сословия в обществе двух барышень. Судя по ухмылочкам, они пришли развлечься и посмеяться над простодушием просителей. Далее пара секретарей делала какие-то записи, часто переспрашивали друг друга. Видимо, вели список вынесенных Адрианом решений. Затем был гвардейский капитан — этот со скучливым лицом прохаживался туда-сюда по балкону, ждал кого-то. Был священник — выглядывал в предпокой всякий раз, как раскрывались двери. Кто-то из его знакомых должен был зайти с просьбой — некто близкий священнику, судя по волнению на его лице. В дальнем конце балкона коротали время несколько тусклых дам — жены имперских чиновников, что не нашли более увлекательного занятия летним днем. А рядом с ними стоял, опершись на балюстраду, весьма приметный мужчина. Статный, широкий в плечах. Сине-золотой офицерский мундир подчеркивал отменную осанку. Высокий лоб мужчины намекал на немалый ум. Борозды от пахотной хвори, изрывшие его лицо, уничтожили малейший намек на красоту.

Любопытно, что он здесь делает? У генерала имперской армии должно быть предостаточно дел.

— Сир Алексис, — обратилась к нему Мира, — прошу прощения, мы не были представлены, но я видела вас на балу.

— Как и я вас. — Голос генерала был мощным и низким. — Здравия желаю, миледи.

— Я — Глория Сибил Дорина, леди Нортвуд.

— Алексис Франсин Лотта рода Софьи, барон Смайл. Рад знакомству.

Праматерь Софья?.. Мира не знала, что генерал настолько высокороден.

— Что привело прославленного военачальника на прием для черни?

— А вас, миледи?..

Не очень-то вежливый ответ!

— Я беру практические уроки искусства управления, милорд.

— Вот как… — неопределенно сказал Алексис и скосил глаза вниз, в приемную залу.

Он не скрывал скуки, какую навевала ему беседа с девчонкой.