Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

— В пансионе Елены-у-Озера, — пояснила Мира, — нас обучали навыкам правителя и политика. Сейчас мне представляется возможность увидеть воочию блестящий пример. Это очень увлекает, милорд.

— Да, наверное.

— К слову сказать, военная наука мне также не чужда, милорд.

— Хм.

Ваша неучтивость переходит всякие границы. Считайте, что вы сами напросились!

— Например, я всегда полагала, милорд, что неосмотрительно формировать ядро войска из искровой пехоты, как принято в имперской армии. Истратив заряды, искровики станут малоэффективны, и противник пробьет самый центр построения.

По правде, так считал отец Миры. Однако она прочла достаточно книг о войнах, чтобы понимать его позицию.

Сир Алексис широко раскрыл глаза, но справился с удивлением и твердо возразил:

— Миледи, при таком построении ставка делается не на долгий изнурительный бой, а на мощный и неудержимый удар по центру. Искровые копейщики способны сокрушить любое подразделение врага на своем пути, будь то пехота или кавалерия.

— Однако если противник сумеет каким-то образом продержаться до момента, когда искровики истратят заряды…

— Такое возможно лишь в теории, миледи. Вы не видели искровую пехоту в деле. Это самая мощная ударная сила современной армии. Прежде чем заряды будут истрачены, искровики сомнут врага.

— Предположим, противник выставит в первую линию неопытные, но многочисленные войска — ополчение. Искровики сметут их, но истратят заряды. А затем в дело пойдет основная сила — тяжелая рыцарская кавалерия.

Алексис криво усмехнулся:

— Рыцари стоят в арьергарде за спинами крестьян? Только девица могла выдумать такое построение! Так никогда не делается.

— Отчего же, милорд? Почему врагу не сделать то, что может принести успех?

— Тяжелая кавалерия сильна, когда наносит прямой удар. Ей требуется расстояние, чтобы набрать разгон. Она неудержима при лобовой атаке, но крайне скверно маневрирует. Это значит, миледи, что рыцари, поставленные в арьергард, должны будут атаковать прямо сквозь порядки своей же пехоты, топча ее.

— Пехота может быстро убраться с дороги, отступив на фланги.

— Я не видал пехотинцев с достаточной строевой выучкой, чтобы…

Тут генерал спохватился: сообразил, что полным ходом ведет военное совещание с семнадцатилетней девицей.

— Миледи, — спросил Алексис, — неужели вас действительно так занимает эта мужская наука?

— Да, милорд. Не сочтите за легкомыслие: военная стратегия кажется мне очень захватывающей игрой… Но сейчас меня больше занимает другой вопрос.

— Какой, миледи?

— Тот, что я уже задала, милорд. Что вы все-таки делаете на открытом посещении?

— А вы настойчивы, миледи! — Генералу пришлось это по нраву, он улыбнулся. — Я хочу услышать, что ответит владыка одному просителю.

— И это?..

— Сейчас вы их увидите, — сказал Алексис, глядя в раскрывшиеся парадные двери.

Раздался стук церемониального посоха. В залу вошли четверо: двое купцов и двое морских капитанов. Купцы были одеты весьма скромно, по меркам этого сословия. Капитаны обветрены, седовласы и суровы, у одного недоставало глаза. Весь вид этой группы показывал: жизнь корабельщиков полна невзгод. Они прошагали к престолу твердым шагом, исполненным достоинства, и не упали на колени, как делали просители из черни. Да, нам доводится нелегко, но мы знаем себе цену. Вопреки врожденной неприязни к купцам, Мира ощутила симпатию к этим просителям.

Купцы пожелали императору здравия и долголетия, затем вручили дары. То была огромная говорящая птица в серебряной клетке и смотровая труба.

— Благодарю за щедрые дары, — кивнул Адриан. — Поведайте, что привело вас ко мне.

Мира заметила искорку, что блеснула в карих глазах владыки. Он знал об этих гостях наперед.

Старший купец заговорил:

— Ваше величество, мы имеем честь представлять Третью Морскую гильдию Южного Пути. Прибыли к вам, чтобы от имени всех наших собратьев-моряков нижайше изложить просьбу.

Владыка знал, кто эти люди, — он лишь согласно наклонил голову. Мира же от удивления приоткрыла рот. С тех пор как возвела Валери Грейсенд в ранг первой подозреваемой, Мира потрудилась разузнать о Грейсендах как можно больше. Торговый флот герцогства Южный Путь — самый большой в империи. Многочисленные негоцианты Южного Пути образуют не одну, а целых три морских гильдии, каждая имеет сотни кораблей. Первая гильдия базируется в северной части герцогства, в порту Уиндли, которым правит маркиз Уиндли, приходящийся вассалом герцогу Лабелину. Вторая Морская гильдия использует бухты Солтауна и Фиштауна — это вольные города, ими управляет совет купеческих старшин, хотя и платит герцогу налог. Третья гильдия владеет почти тысячей судов и располагается на юге герцогства, в бухтах Серых Песков, подконтрольных маркизам Грейсенд. Подати, что платят купцы Третьей Морской гильдии, оседают в кошельках маркизов Грейсенд, а часть перетекает в казну герцога.

Иными словами, эти мореходы, держащиеся с таким скромным, неброским достоинством, — представители одной из сильнейших в империи торговых организаций.

…Тем временем купец излагал дело. Кратко, не занимая времени сверх нужды, он поведал императору о трудностях мореходства, об опасностях, которыми изобилует Восточное море, и о количестве кораблей, что каждый год отправляются на дно.

— Ваше величество, главная опасность Восточного моря, как вам, вне сомнений, известно, — это не бури и штормы, а многочисленные рифы и отмели вдоль береговой линии. Плаванье из Серых Песков на Юг вдоль побережья Земель Короны — весьма рискованное предприятие. Не будет преувеличением, ваше величество, сказать, что дно Восточного моря около берега устелено обломками несчастных кораблей, натолкнувшихся на рифы. Но существует и другой путь.

Мира представила себе карту востока империи и мысленным взглядом находила на ней все, о чем говорил купец. Восточное море глубоко вдавливается в материк. Изогнутое побережье формой напоминает серп. Верхняя часть серпа принадлежит герцогству Южный Путь, а нижняя — Короне. Еще ниже, под торчащим в океан острием серпа, лежит Литленд, а затем — Шиммери. Путь в Шиммери вдоль берегов Земель Короны действительно оказывается долгим и, если верить словам купца, опасным. Куда проще идти напрямик, перечеркнуть серп вертикальной линией. В самой середке Восточного моря находится подходящая перевалочная точка: Веселые острова. Два верхних, напоминающие глаза, скалисты и неприветливы, но нижний — изогнутый, как улыбка великана, остров Смайл — изобилует бухтами.

Остров Смайл, надо полагать, находится в ленном владении барона Смайла. А этот самый барон, служащий в имперской армии в чине генерала, стоит сейчас рядом с Мирой и внимательно прислушивается к словам просителей.

— Ваше величество, — завершил речь купец, — заботясь о жизни и благе многих тысяч моряков Третьей