Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

Император задал вопрос. Не секретарю, как бывало раньше, а самим просителям:

— Было бы правильно сперва обсудить это с правителем острова Смайл — бароном Алексисом.

— Мы сделали это, ваше величество.

Адриан приподнял бровь:

— Неужели? И что же ответил барон Алексис?

— Он сказал, что является верным вассалом вашего величества и поступит так, как будет вам угодно.

— Иными словами, умыл руки, — усмехнулся император.

— Барон Алексис не посмеет пойти против воли вашего величества. Но он не возражал предоставить в наше пользование бухты своего острова.

— Не возражал?.. — с оттенком вопроса повторил Адриан.

— Никоим образом, ваше величество.

Мира начинала чувствовать подвох. Остров Смайл — часть земель Короны, им владеет прямой вассал императора. Возможность проложить маршрут через остров дает немалое преимущество торговому флоту Короны. В торговом соперничестве между купцами Южного Пути и Земель Короны на стороне первых — число кораблей, а в пользу вторых — короткий маршрут. Если гильдии Южного Пути получат в пользование бухты Смайла, то отберут у Короны немалые торговые прибыли. Морской путь из Шиммери в Ориджин закрепится в руках маркизов Грейсенд.

— Почему вы не отказали им, сир Алексис?.. — шепнула Мира генералу. — Ведь это — прямой убыток имперской казне!

Военачальник нахмурился.

— Пускай его величество рассудит по своей воле. Торговые дела — не моя стихия.

Мире показалось, что он недоговаривает.

Владыка Адриан тем временем расспрашивал купца:

— Ваша Третья Морская гильдия пользуется покровительством маркизов Грейсенд и их сюзерена — герцога Лабелина. Отчего же никто из покровителей не обратился ко мне с этой просьбой?

— Мы не смели утруждать и беспокоить своих лордов. Ваше величество славится справедливостью, и мы осмелились обратиться к вам напрямую, уповая на вашу мудрость.

Эта лукавая улыбка на лице императора — некогда Мира уже видела такую. Не в тот ли день, когда леди Сибил привела ее на аудиенцию?..

— Давайте-ка проясним ситуацию, — произнес Адриан. — Маркизы Грейсенд и герцог Лабелин получат огромную выгоду, если я выполню вашу просьбу. Однако сами они не обратились ко мне — отчего же? Я вижу вполне ясное объяснение: лорды Южного Пути надеются на большой приз и не хотят размениваться на более мелкие просьбы.

Мира легко поняла, о каком призе речь: корона для Валери.

— Однако они присылают вас, — продолжал владыка, — этаких скромных, но славных мореходов. Вы становитесь в конец очереди, хотя с вашим статусом могли бы рассчитывать на утреннее время. Одеваетесь победнее, говорите побольше слов о затонувших кораблях и несчастных матросах. Ваша просьба как будто бы исходит от простого народа… что никак не отменяет вашего желания потуже набить кошельки себе и своим лордам.

— Ваше величество… — попытался заговорить купец, и Адриан пригвоздил его взглядом.

— И еще забавное обстоятельство. Зачем поднимать эту просьбу за две недели до летних игр? Почему именно сейчас? Не затем ли, что, если Корона ответит согласием, то в грядущий брачный договор можно будет вписать уже какую-нибудь новую, дополнительную привилегию?..

— Ваше величество, мы и в мыслях не имели…

Адриан коснулся пальцами эфеса, отсекая продолжение разговора.

— Корона усматривает попытку манипуляции в действиях маркиза Грейсенда и герцога Лабелина. Корона отказывает Третьей Морской гильдии в использовании бухт острова Смайл. Корона облагает Третью Морскую гильдию дополнительным налогом за проход вдоль берегов Земель Короны в размере четверти сверх уже существующего налога. На этом все.

Мира не сдержала улыбки. Все сказанное императором она угадала сама — за секунды до того, как он произнес вслух.

Генерал Алексис, напротив, был мрачен. Девушка сказала ему:

— Если вы хотели сделать Грейсендам услугу, милорд, вам стоило отказать им своей властью и не доводить до сведения Адриана. Теперь его доверие к ним пошатнулось.

— Отчего думаете, что я хотел им услужить?

— Ну, вы же сказали, что не возражаете принять их корабли. Кроме того, вы пришли сюда и переживаете за исход дела.

А еще вы витали в облаках от счастья, слушая пение Валери Грейсенд. Излишние слова: сир Алексис и без того выглядел смущенным.

— Как вы относитесь к леди Валери? — спросила Мира.

Алексис вздрогнул и нахмурился. Мимика говорила яснее речи.

— Что вы имеете в виду, миледи?

— Хотела спросить, вы порадуетесь, если она станет императрицей?

Досада проступила на изборожденном лице, углубив уродство.

— Конечно, обрадуюсь, миледи. Владыка не сможет найти более достойной невесты!

Тогда отчего же вы так скривились? Если бы Адриан отказал Валери Грейсенд, она могла бы достаться вам? Об этом речь, барон Алексис?

— Согласна с вами, милорд. Леди Валери — воплощение женственности и нежной заботы.

Улыбка скользнула по устам генерала, зрачки мечтательно скользнули вверх. В самую точку, Минерва! Есть причины гордиться собою: ты начала распознавать чувства людей.

Стук церемониального посоха, раздавшийся в эту минуту, прозвучал как-то необычно. Мира не сразу поняла, в чем дело: не два удара, как прежде, а три. Что это значит?..

Двери распахнулись, и в залу вошла девушка — знакомая Мире и незнакомая в одночасье. Роскошные каштановые волосы, светлая кожа и суженные глаза северянки, тонкая шейка, горделивая осанка, округлые бедра…

Не может быть!

Нет, никак не может!

— Минерва Джемма Алессандра рода Янмэй, леди Стагфорт, — провозгласил церемониймейстер, выбивая пол из-под ног Миры.

Глория, дочь графини Нортвуд, пересекла залу и сделала реверанс у нижней ступени постамента.

Что ты здесь делаешь? — пульсировало в голове Миры. Зачем ты явилась? Зачем ты здесь?

Волосы Глории имели тот цвет, что прежде носила Мира. Строгое дорожное платье с высоким воротом — из тех, какие нравились Мире при жизни на Севере. Можно не сомневаться, что глаза Глории из зеленых стали серыми.

— Неожиданная радость видеть вас, леди Минерва, — заговорил Адриан. Он не скрывал удивления. — Я не был предупрежден о вашем появлении.

— Прошу простить меня, ваше величество. Прибыла сегодня утренним поездом и сочла своим долгом предстать перед вами.

Тьма! Даже речь Глории изменилась: голос звучал спокойно и ровно, слова будто подернуты инеем. Неужели это я так говорю?..

— Вы поступили совершенно правильно, миледи. Весть о нападении на вас вызвала в столице волнение. Позвольте выразить соболезнования в связи с гибелью вашего отца.

— Благодарю, ваше величество.

— Как сложилась дорога? Вы больше не подвергались опасностям?

— Благодарю,