Сокровища Зазеркалья - Варвара Кислинская

попробовать увидеть что-то из будущего, за исключением результата скачек. С другой стороны, я совершенно точно знал, что могу вызвать видение по своему желанию. Просто мне нравилось сначала выяснять состояние и возможности коней, а потом уже проверять, угадал ли я. Что-то вроде игры с самим собой.

Я посмотрел на Джесси. Она сидела в пол оборота ко мне, глядя куда-то вдаль. Я не мог видеть ее лица, но ее застывшая поза выражала ожидание и последнюю отчаянную надежду. И я захотел ей помочь. Так же, как два года назад, когда она пришла наниматься ко мне на работу.

- Я попробую, - сказал я и закрыл глаза.

И увидел Джесси. Но не будущее, а прошлое. Напуганную, но полную решимости, семнадцатилетнюю девчонку, оставшуюся без средств к существованию и без близких, ничего не умеющую делать, но выросшую на ферме и влюбленную в лошадей. Я, как свои собственные, ощутил ее отчаянье и надежду, всю страстность желания получить у меня работу, и понял, что тогда был один из важнейших переломных моментов в ее жизни.

Потом картинка словно сместилась, и я увидел то, что происходило пару минут назад: себя и Джесси, сидящих на траве, разговаривающих, пасущегося неподалеку Годзиллу. Это было странно, потому что я не понимал, что переломного в этом нелепом разговоре о магии. Какая-то часть моего сознания хотела верить Джесси, но въевшийся в кровь и плоть рационализм утверждал, что никакой магии и фейри не существует, и всему происходящему можно найти разумное научное объяснение.

А потом снова изменилось изображение, и я точно знал, что теперь это будущее.

Мы снова были вместе, на этот раз в какой-то комнате, похожей на гостиничный номер. Только на этот раз мы были не одни. Ослепительной красоты троица расположилась на диване – двое совершенно одинаковых парней и беловолосая девушка. Девушка встала, волосы взметнулись, и я увидел длинные заостренные ушки. Она подошла к декоративному стеллажу, неизвестно откуда извлекла свиток и, развернув его, скотчем прикрепила к полкам. Это оказался карандашный рисунок помещения, похожего по обстановке на кабинет. Потом так же неизвестно откуда взявшимся карандашом она провела одну единственную линию, и картинка засияла каким-то нездешним светом, стала увеличиваться, и вот уже вместо полок перед нами был проход в ту чужую комнату. За проходом толпились... нет, не люди. Не знаю, кто были остальные, но прямо на меня смотрели двое кентавров. Я успел прочитать в их взглядах восторг и восхищение, а потом они склонились в глубоком поклоне. Джесси вскочила и двинулась к проходу. Растолкав остальных встречающих, ей навстречу шагнул смешной маленький... нет, снова не человек. Гоблин. Я точно знал, что это гоблин. Джесси сделала еще несколько шагов и пересекла черту. Гоблин подхватил ее на руки и прижал к себе, как драгоценность.

И тут я заговорил. Слова, слетавшие с языка, не были моими, но они переполняли меня и требовали выхода. Я почти не понимал их смысла, но знал, что они должны быть произнесены вслух.

- Когда Серебряная леди впервые откроет проход для вождя предреченного, не он поспешит вернуться в свой мир, а первый Хранитель Очага обретет свою половинку, ибо возродится магия мудрых. И Библиотека с радостью распахнет объятия его нареченной.

Потом все исчезло, и наступила тишина, наполненная неясными майскими звуками.

- Марк, - тихо позвала Джесси, - что это было?

Я почему-то чувствовал себя вымотанным. Говорить не хотелось. Но, приоткрыв глаза, встретился с любопытно-испуганным взглядом Джесси.

- Это было пророчество, Джесси. Я так думаю.

- И что оно означает? Кто такая серебряная леди? А хранитель очага? А библиотека?

- Эльфийка, гоблин, странное место, - с трудом выдавил я.

- А вождь предреченный?

- Я... наверное... и... там были кентавры...

- Где, Марк?

- В видении. В кино, которое еще не снято. Джесси... я... устал...

- Марк?

Но я уже проваливался в небытие. Не знаю, сон это был, или обморок, но, когда я открыл глаза, ничего не изменилось. Солнце все еще стояло высоко, а Джесси все так же склонялась надо мной с озабоченным выражением на лице.

- Марк, как вы?

Я чувствовал себя прекрасно, словно проспал часов двенадцать.

- Надолго я отключился? – поспешил я выяснить.

- Секунд на тридцать, - растерянно ответила девушка.

- Джесси, ты поедешь со мной в «Эль Загру», - вдруг решил я, и сразу понял, что это правильно, так и должно быть.

- В «Эль Загру»? В Каир? Так вот почему вы не купили на торгах кохейлана!

- Я же объяснил всем, что не купил его потому, что ни один из тех, что мне понравились, не подходил нам по генетике. Нам нужен привозной производитель. Мы едем в Египет.

- Это вы только что решили?

- Я это только что понял.

Артефактер Рен-Атар

- Грэм, уймись, давай двигаться поступательно. Назови мне все имена, какие слышал здесь, - решительно потребовала я. По правде говоря, у меня уже в глазах рябило от его бесконечного мельтешения по комнате.

Вервольф приостановился посреди гостиной в квартире Марты и обиженно покосился на меня. Надо бы с ним помягче, что ли. Хотя сам виноват. За три года не умер от ожидания, а теперь психует так, словно, если не найдет свою возлюбленную немедленно, потеряет навсегда. Гектора на него нет. Вот кто умеет привести волчонка в чувство.

- Елена... Алена, ее называли Алена, Аленка. Кирилл, Серега, - задумчиво перечислил оборотень.

- Черт подери, Грэм! – взвыла я. - Ну почему этот твой лекарь не житель какого-нибудь Монако!

- А в чем дело? - испуганно поинтересовалась эта жертва разлуки.

- В чем, в чем... – я готова была заплакать. - Он живет где-то на постсоветском русскоговорящем пространстве! А это – пол континента. Где нам его искать? Давай, вспоминай, что в том городишке было примечательного.

Грэм совсем сник и, немного подумав, выдал прямо-таки эксклюзивную информацию:

- Парк.

Я заскрипела зубами, но заставила себя перевести дыхание.

- Прекрасно! Ты думаешь, найдется хоть один крупный и не очень город, в котором не было бы парка?

- Я не знаю, - он растеряно пожал плечами. – Я особенно нигде и не бывал.  А что именно ты хочешь, чтобы я вспомнил?

- Здания, - подумав, потребовала я в надежде, что его взгляд зацепился за некий достаточно известный архитектурный памятник. -  Какие-нибудь примечательные здания, - но тут меня осенило: - Ой, кстати,