Сокровища Зазеркалья - Варвара Кислинская

- А если очень-очень поторопиться?

- Пап, да что за срочность-то?

- Была бы ты лет на семьдесят старше, решил бы, что у тебя склероз.

- Ты о чем?

- О серебряной свадьбе твоих, пока еще единственных, родителей.

- Ой!

- Вот тебе и «ой».

- Это двенадцатого?

- Значит, не склероз.

- Пап, пап, пап! Подожди...

- Чего ждать?

- Я думаю. Думаю. Думаю.

- Ты не думай, ты беги с лекторами договариваться. К экзаменам-то хоть готова?

- Нет, конечно.

- Значит, готова. Все равно все студенты учатся ровно сутки перед экзаменом. Особенно такие умненькие.

- Ладно, все, уговорил. Я постараюсь утрясти. В крайнем случае, приеду на ваше торжество, а потом вернусь досдавать.

- Не выйдет.

- Почему?

- Потому что мы уезжаем в свадебное путешествие.

- Чего?!

- Представь себе. На волю, в пампасы. К верблюдам и пирамидам. И весь семейный бизнес остается на твое попечение. Так что, дерзай, ребенок. Две недели на пять экзаменов – самое оно. Уверен, ты справишься.

- Папа!

- Все, извини, тут собаку привели. Задача ясна?

- Да уж!

- Не ной. Вперед, дочь. Я в тебя верю.

Я повесила трубку и тихо взвыла. Обожаю своих предков! Но, была бы такая возможность, выбрала бы каких-нибудь других.

Договариваться! Легко сказать! Их же всех еще отловить надо! Нет, вот надо было моим родителям именно в начале лета пожениться?! А что, им тогда по фиг было, они к тому времени институты уже позаканчивали. Вот подстава!

- Тетя Вика! – заорала я дурным голосом.

Это не потому, что я такая чокнутая, а потому, что тетя Вика глуховата. Ну, у каждого свои недостатки. Во всем остальном мамина двоюродная тетка – милейшее создание. Домашняя выпечка, четыре пуделя, преферанс по воскресеньям и никаких сюрпризов. Так бы и жила с ней всю оставшуюся жизнь, бед не зная.

- Не кричи так, деточка, - тетя Вика нарисовалась из кухни с оскорблено поджатыми губами.

- Извините, - я покаянно потупилась, - я думала, вы на балконе.

- И что мне там делать? Не понимаю. Да, ты что-то хотела?

- Я сейчас в Академию. Отец звонил, хочет, чтобы я раньше приехала. Так что нужно экзамены побыстрее сдавать.

- Это когда раньше-то? – удивилась старушка.

- Числа десятого.

- И что за спешка?! Деточка, ты же не можешь уехать! У тебя соревнования!

О, ужас! Спартакиада! Я же пропущу ее! Тренер меня убьет. И правильно сделает. И так из-за зачетов на тренировки через одну ходила, а теперь еще и с соревнований смоюсь. Я вздохнула.

- Что поделать, тетя Вика. Спартакиады каждый год проводятся, а серебряная свадьба родителей раз в жизни бывает.

- Ах, как жаль! – бабуля заломила руки. - А мы-то собрались придти поболеть за тебя.

Ой, блин! Это у матушки наследственное, что ли? Мало мне было в школе родителей на трибунах, так теперь еще четыре свирепые бабульки в болельщики записались. Кошмар! И ведь из лучших побуждений!

- Ничего, тетя Вика, не расстраивайтесь. Я еще в других соревнованиях поучаствую. Еще увидите, как я победю... побежду...

Тетя Вика засмеялась, а я, чмокнув ее в щеку, быстренько оделась и поскакала в Академию улаживать свой график и получать нагоняй от тренера.

Марк

Я устал. Я столько всего успел сделать за эти дни! И, как назло, все словно сговорились вставлять мне палки в колеса. Мой адвокат посчитал меня ненормальным, а Тэд сопротивлялся изо всех сил. Мне понадобилось более сорока восьми часов, чтобы объяснить ему, что я могу помереть от ожирения в любой момент. Он не хотел в это верить. А убедить кого-то в том, во что сам веришь с трудом, очень сложно. Но мне удалось. Потом то же самое повторилось с адвокатом. Наконец, мое завещание, по которому завод отходил к Тэду, было оформлено. Тэд все еще отказывался верить в то, что я посчитал его более достойным, чем собственного сына.

- Марк, это безумие! – твердил он.

А я объяснял, объяснял, объяснял... Это еще больше настораживало Тэда. Обычно, объяснять свои решения мне не свойственно. Я просто принимаю их, основываясь, в основном, на интуиции, и отдаю распоряжения. А тут, я сам это чувствовал, в моих словах и поведении проскальзывали просительные нотки. Хотя, единственное о чем мне хотелось бы попросить окружающих, это – не мешать мне делать то, что я считаю нужным.

Мое рациональное сознание твердило, что я совершаю идиотский поступок. Но я не отступал. Да, я создал этот бизнес, и во многом он держался исключительно на моей удаче. Но я чувствовал, что грядут перемены. Такие перемены, которые не смогу объяснить, даже если очень захочу. И все из-за того, что заглянул за краешек собственной судьбы, сделав пророчество для Джесси.

Теперь я знал, что кентавры существуют. Знал? Да. Это не было просто желанием верить в красивый сказочный сон, навеянный теплым майским днем. То, что я увидел тогда, было будущим, которое рано или поздно наступит. Когда – я не знал, но почему-то был твердо уверен, что довольно скоро. Проанализировал каждый штрих своего видения. Определить время и место по гостиничному номеру было практически невозможно, но я достаточно отчетливо видел Джесси, чтобы понять, что она не изменилась. К тому же, хоть это и было смешно, но, когда она пошла навстречу маленькому гоблину, на поясе ее джинсов я видел пятно от мазута, которое она посадила у меня на глазах пару месяцев назад. А джинсы живут намного меньше людей. Значит, совсем скоро. Еще одним доказательством было мое внезапное интуитивное желание поехать в Египет за производителем. А своей интуиции я привык доверять.

К тому же чувствовал, что должен спешить. Связался с «Эль Загрой», выяснил, что у них есть на продажу несколько племенных жеребцов, но они категорически отказывались вести со мной переговоры до аукциона, а до него оставалось еще недели три. Впрочем, они ничего не имели против моего визита с целью осмотреть лошадей до торгов, тем более что я намекнул, что могу не ограничиться только одним конем.

Втайне от всех съездил пару раз на скачки и сделал ставки. Разумеется, выиграл. Я понимал, что привлекаю к себе внимание, но на это мне было уже наплевать. Во мне все сильнее