Второй шанс для принцессы - Анна Морская

достаточно доверять к тому моменту, чтобы это позволить? Не сочтет ли все это ловушкой и частью плана, согласно которому меня отправили не в плен, а чтобы втереться в доверие?

Хочется верить, что он так не подумает.

Надо признаться хотя бы самой себе — я впечатлена им. Его умом и готовностью тратить на меня время просто потому, что, как он выразился, я из тех, кто предпочитает держать свою жизнь в собственных руках.

«Только поэтому я дал тебе все, о чем ты попросила», — промелькнуло в памяти, вызвав невольную приятную дрожь.

Размышления прервала Клара, я даже не посмотрела в ее сторону, но услышала, как та вошла в комнату.

— Все продолжаешь сидеть, госпожа? С самого утра в этот листок вперилась, уже обед скоро, между прочим.

С тех пор как я взяла на себя обязанности экономки, Клару окончательно приставили ко мне, и она нашла свой собственный забавный баланс. Она стала называть меня «госпожой», как полагается, но продолжила обращаться на «ты» и особого пиетета не выказывала. И, кажется, мы успели друг к другу прикипеть. Чем‑то она напоминала мне Маряну, только если бы та была смелее и необузданней.

Переведя утомленный взгляд на горничную, я поняла, что та с пыхтением ставит возле окна огромный сверток, очевидно, слишком тяжелый для девушки ее комплекции.

— Что это? — изумленно спросила я.

— Подарок дияра, — ответила Клара, стряхнув невидимую пыль с юбки, и смерила меня странным взглядом.

— Подарок? — глупо переспросила я, заставив горничную подкатить глаза.

Без лишних слов я отложила схему артерий, подошла к окну и неуверенно коснулась плотной серой ткани, в которую, судя по всему, было завернуто несколько предметов. А потом почувствовала полузабытое ощущение нетерпения, когда так хочется узнать: что же там такое?

Быстро распаковав сверток, я растерянно замерла. Там лежал складной мольберт, кисти, краски… Мольберт был сделан из темного дерева, отполированного до блеска, кисти — не ученические, а настоящие, с тонкими ворсинками и аккуратными деревянными ручками. Краски… даже не открывая чашечки, я понимала — это не обычные пигменты, которыми рисуют пейзажи для гостиных.

Неверной рукой я взяла вложенную записку, медленно развернула и прочла:

«Не стоит отказываться от мечты только потому, что она кажется невыполнимой. С прошедшим днем рождения, Лора».

В груди невольно защемило. Никто и никогда не делал для меня подобного.

Конечно, как наследной принцессе, мне дарили самые роскошные подарки, но никто и никогда даже не пытался понять, что я на самом деле хотела бы получить, что могло бы стать для меня ценным. А он вот так просто взял и понял…

— Госпожа, — привлекла к себе внимание Клара. — Могу я спросить кое‑что у тебя?

Девушка выглядела настороженной, будто сомневалась, стоит ли ей заводить этот разговор.

— Да, пожалуйста, — рассеянно ответила я, положив записку Кассиана на подоконник.

Клара помедлила, собираясь с духом, и с осторожностью заговорила:

— Госпожа, вчера дияр позвал тебя, теперь подарки дарит. Но ты не выглядишь так, будто между вами… ну, того самого.

Я не сразу поняла, о чем она, а когда осознала, почувствовала, как кровь невольно прилила к лицу, и нервно рассмеялась:

— «Того самого»? Клара, ты все неправильно поняла, между нами нет того, что ты себе напридумывала.

— Хорошо бы, если так, — ответила девушка непривычно мрачно и серьезно. — Ты и правда не выглядишь так, будто между вами что‑то было. И все же… ты зендарийка, вообще же ничего не знаешь. Я думаю, я обязана тебя предупредить.

— О чем?

— Не связывайся с дияром. Никогда, — отрезала она.

— Не то чтобы я собиралась, но почему?

— Потому что женщины приходят к ним только по двум причинам: от безысходности или по глупости. Первые готовы заплатить определенную цену за решение своих проблем или думают, что готовы, вторые просто не ведают, куда лезут, рассчитывая… да кто на что: статус, безбедная жизнь, кому чего больше надо. И ты, конечно, та еще заноза в заднице, госпожа, но мне бы не хотелось, чтобы ты стала одной из них.

Слова Клары повисли в воздухе, тяжелые, как тучи перед грозой. И я видела, что она действительно искренне обеспокоена.

Какие‑то мрачные слухи, что по обыкновению ходят среди прислуги?

— Я ошибаюсь, или ты сейчас пытаешься меня запугать? — не слишком уверенно поинтересовалась я.

— Я просто делюсь тем, что любая мать рассказывает своей дочери, когда та вступает в брачный возраст. Дияры щедры, если им приглянуться, можно получить почти все, что хочешь. Только едва ли для женщины может быть что‑то хорошее от связи с чем‑то… подобным им.

— Значит, хорошо, что я ничего такого не планирую, — снова нервно рассмеялась я. — Тебе не о чем волноваться, Клара.

— Хорошо бы, если так, — повторила горничная. — Тогда мне и правда не стоит переживать, наверное. Дияр никогда не прикоснется к женщине, если она сама того не попросит. Но если вдруг, не приведи Двуединая, то запомни: терпи, молчи и старайся не двигаться.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Клара, что ты… — голос дрогнул, — говоришь так, будто дияры какие‑то чудовища в обличье человека. Разве вы не боготворите их?

— Боготворим, — не стала спорить девушка. — Потому что благодаря им у нас всех есть будущее. Но это не значит, что кто‑то в своем уме без весомой на то причины решит преподнести себя их истоку. Даже жены дияров, насколько мне известно, — результат всяких там политических договоренностей. Их задача родить наследников, больше с них ничего не спрашивают. Но не то чтобы много кто мечтает оказаться на их месте. Неспроста, ты так не думаешь?

Рассеянно проведя пальцами по гладкому дереву мольберта, я кивнула и приняла услышанное к сведению, сделав мысленную заметку, что с дияром, пожалуй, и правда связываться не стоит, даже если только половина из сказанного Кларой — правда.

К счастью, подобная связь и правда с самого начала не входила в мои планы.

А вообще, если так задуматься, то за свое могущество Кассиан платит куда большую цену, чем мне рассказал. Не просто вечный контроль истока внутри себя.

Представляю, какое одиночество должен испытывать человек, когда даже люди, ради которых он делает все, что делает, боятся подойти чуть ближе расстояния вытянутой руки.

— Интересно, зачем им вообще брать женщин в жены, раз это такая незавидная участь, как