Второй шанс для принцессы - Анна Морская

Между нами — расстояние в один вздох. В один шаг. В одно несказанное слово.

— Я сказал, что сегодня мы должны попробовать поработать с твоим истоком. Думаю, все пройдет прекрасно, но если хочешь — можем отложить.

— Нет, — выдохнула я, сама удивляясь твердости своего голоса. — Не нужно откладывать. Я готова.

Кассиан чуть склонил голову, изучая меня. В его глазах — ни насмешки, ни раздражения. Только внимание. Такое пристальное, что стало трудно дышать.

В попытке сбросить это невыносимое напряжение, я потянулась к застежкам платья, ожидая, что дияр, как обычно, отвернется, потакая моему глупому стеснению, которое, казалось бы, после стольких часов, проведенных на его столе, просто не имеет смысла. Но Кассиан не отвернулся, наоборот, он сделал шаг ко мне и мягко остановил.

— Сегодня нам это не понадобится, — произнес он.

Кассиан не отнял руки — его пальцы легко, почти невесомо лежали поверх моих. От этого простого прикосновения по коже побежали мурашки, а в груди стало тесно.

— Не понадобится? — глупо переспросила я.

Голос дрогнул, и я мысленно обругала себя за эту слабость. Надо собраться, веду себя как форменная идиотка.

Его пальцы скользнули от моей кисти к запястью, едва ощутимо обвели выступающую косточку, будто проверяли пульс или пытались уловить ритм моего волнения.

— Не понадобится, — повторил он тише. — Сегодня мы будем работать только с твоей головой.

Он чуть сжал мою руку и мягко, но настойчиво потянул к дивану.

— Сядь, — сказал Кассиан, чуть кивнув на него.

Я опустилась на край, чувствуя, что ткань под ладонями прохладная и слегка шершавая — привычная, возвращающая ощущение реальности. Ведь я столько времени просидела здесь, каждый раз ожидая, когда дияр закончит с такими ненавистными ему бумажками.

Выжидательно посмотрела во льды его глаз, невольно стараясь рассмотреть в них хотя бы самый маленький намек на то, что происходящее — это нечто между нами, а не только со мной. Но они оставались такими же спокойными и незыблемыми, как и всегда.

А в следующее мгновение все мои мысли буквально смыло: его запахом, теплом его тела, потому что Кассиан склонился надо мной, упершись коленом сбоку от моего бедра. Он запустил пальцы в мои волосы, скользнув к затылку, и медленно произнес:

— Расслабься. Иначе ничего не получится.

Напомнив себе, что на данный момент мы занимаемся восстановлением моего истока, и это, возможно, самая ответственная часть, к которой мы так долго шли, я сделала глубокий вдох. Но мышцы будто окаменели, а сердце предательски сбивалось с естественного ритма.

Кассиан тихо вздохнул — не с раздражением, а с терпеливой настойчивостью.

— Все будет в порядке, Лора. Мы работаем достаточно долго, чтобы я мог с уверенностью сказать: тебе совершенно точно ничего не угрожает.

Не в этом дело, совсем не в этом. Так мне отчаянно хотелось сказать, но отчаяние оказалось не настолько критическим, чтобы совершить столь огромную ошибку.

— Закрой глаза, — все так же терпеливо приказал он.

И я послушалась. Тьма за веками стала гуще, осязаемее. Вскоре в ней остались лишь его ладони — теплые, уверенные — и биение моего собственного сердца, постепенно выравнивающее ритм.

Внезапно Кассиан провел кончиками пальцев по моей шее, коснулся ключиц, а затем замер. Его рука дрогнула — едва заметно, но я почувствовала, будто он сам не ожидал от себя этого жеста. Но я решила, что это только плод моего воспаленного совершенно неуместными чувствами воображения. Уж кто‑кто, а дияр себя всегда контролировал прекрасно. Лучше, чем кто‑либо.

И прежде чем эта мысль успела укорениться в моей голове, руки дияра вновь скользнули к моему затылку. Я привычно почувствовала, как его пальцы стали длиннее и больше, как они впились в нежную кожу, чуть нажав на впадинки за ушами.

— Лора, — низко и тихо произнес Кассиан. — Ты мне доверяешь?

— Как самой себе, — вырвалось совершенно искреннее признание. Оно слетело с губ быстрее, чем я успела это осознать.

За часы, проведенные в этой лаборатории, я в одном убедилась совершенно точно: в более надежные руки вряд ли можно попасть. Скажи кто мне из прошлой жизни, кому я стану в итоге так безоговорочно доверять, сочла бы его безумцем. Какая ирония.

Кассиан замер. Даже его дыхание, до этого ровное и размеренное, на миг прервалось. Я не видела его лица — глаза по‑прежнему были закрыты, — но ощутила, на этот раз не сомневаясь в том, что почувствовала.

— Это… опасно, — наконец произнес он, и голос прозвучал непривычно низко.

Я хотела спросить, что именно опасно, но не успела, потому как почувствовала, как тонкие нити, которые дияр называл загадочным словом «зонды», впились в меня, проникая сквозь кожу, минуя черепную кость. И привычно направила все свои усилия, волю и внимание на то, чтобы не отторгать их.

Такое странное ощущение, когда не чувствуешь границ между собой и… этим. Между собственной волей и той, что тебя направляет.

Внезапно зонды, живой сетью распространившиеся по всей голове, замерли, чтобы в следующую секунду устремиться в одну единственную точку. Я невольно судорожно вдохнула, но воздух застрял в горле — каждый вдох давался с трудом, словно легкие сжимали невидимые тиски.

— Не сопротивляйся, — голос Кассиана доносился будто сквозь толщу воды. — Позволь мне работать.

Зонды пульсировали в найденной точке, и с каждым толчком я чувствовала, как что‑то внутри моей головы не ломается — мнется как пластилин, не больно, но пугающе необратимо.

Наверное, это продолжалось не один час, но мне показалось, что прошла целая вечность. Так происходило всегда, когда Кассиан работал со мной — время даже не застывало, а как будто переставало существовать.

В какой‑то момент тело прошил импульс, заставивший зарезонировать каждую клетку в нем, и я почувствовала это. Не энергию, не силу, нет — как сама суть вещей разлилась по моим венам с такой отчетливостью, которой мне испытывать не доводилось никогда.

Темнота перед глазами в одну единственную секунду вспыхнула ярким сиянием атрибутов — мириадами знакомых символов и цифр, и сквозь закрытые глаза я увидела все: от холодных камней пола до мельчайших пылинок, притаившихся в углах потолка. Нет. До мельчайших частиц, что скреплялись друг с другом неведомой силой, заставляющей материю держать удивительное разнообразие форм нашего мира.

Ярко. Сильно. Невероятно.

— Закончили, — донесся до меня сквозь пелену восторга уставший голос Кассиана.