Второй шанс для принцессы - Анна Морская

Кассиан позволил себе насладиться тем, что видел, а затем медленно склонился к моему уху и низко прошептал:

— Знаешь ли ты, сколько раз за время нашей работы мне хотелось посмотреть, на что способно твое тело? — вкрадчиво спросил он. — Сколько оно может выдержать, как громко будет кричать, как быстро ты испытаешь отчаяние и что почувствуешь, когда поймешь, что не можешь сделать совершенно ничего? — Он медленно провел кончиками пальцев линию от моей груди до низа живота, и я почувствовала, как сердце пропустило удар.

Невольно мне захотелось это остановить, оттолкнуть его, но одновременно с этим, вместо страха… я испытала нечто другое, темное внутри меня, которое откликалось на его слова. И оно было радо, что я не могу остановить это, даже если захочу.

Кассиан отстранился и чуть наклонил голову, изучая мою реакцию с почти научным интересом. Его пальцы сильнее сжали мои волосы, и от этой едва ощутимой боли по телу пробежала волна жара.

— Ты решила, что хочешь меня, — повторил он, и в его голосе зазвучала почти болезненная откровенность. — Но ты даже не представляешь, что это значит. Не представляешь, каково это — чувствовать полную власть над человеком в твоих руках, — он вновь склонился к моему уху, и я почувствовала, как обжигает его дыхание. — Это ведь твой первый опыт, принцесса, не так ли? Не думаю, что ты мечтала, чтобы он был таким.

Дияр отпустил мои волосы, но второй рукой продолжил прижимать меня к себе. Я почувствовала, как медленно и мучительно возвращается контроль над телом — сперва дрогнули пальцы, затем едва заметно шевельнулись плечи. Мое тяжелое дыхание звучало как будто издалека, словно принадлежало не мне, а незнакомому человеку, которого я не узнавала.

Кассиан не шевелился. Он ждал — холодно, расчетливо, с тем почти звериным терпением, которое бывает у хищника, следящего за добычей. Я знала: он ждет, когда я очнусь достаточно, чтобы отшатнуться, оттолкнуть его, обрушить на него поток обвинений — или молча сбежать, захлопнув за собой дверь, как делают люди, столкнувшиеся с тем, что приводит их в ужас.

А внутри меня бушевала буря — стыд, страх, гнев… и что‑то еще, безумное, жадное, не желающее прятаться. Оно не испугалось его слов. Оно тянулось к нему в неправильном, извращенном предвкушении.

Взгляд скользнул по его лицу, по жесткой линии скул, по плотно сжатым губам, по глазам, поглощенным чернотой истока. И в этот момент я поняла: самое страшное — не то, что он сделал или сказал. Самое страшное — что я не хочу, чтобы он останавливался.

— Не знаю, кто из нас хуже, Кассиан, — мой голос прозвучал хрипло, почти неузнаваемо. — Ты, который осознает, какое он чудовище, или я, которая его все равно желает.

Мои пальцы дрожали, когда я коснулась его лица, но движение было твердым, безоговорочным. Я подалась вперед, чувствуя, что едва дотягиваюсь, и прижалась губами к его губам.

Поцелуй вышел неумелым, до глупого неловким. Я не знала, как это делать, не знала, что правильно, а что нет. Но в нем было все: мое смятение, боль пережитой смерти и предательства родных, безнадежное желание жить и изменить судьбу. Я целовала его так, словно от этого зависела моя жизнь, словно только так могла доказать, что я — не игрушка в его руках, не объект для реализации его возможностей, не инструмент в интригах отца‑императора, не жертва обстоятельств, а женщина, которая может выбирать, даже если ее выбор неправильный, даже если он расходится со здравым смыслом. Которая может даже пройтись по лезвию ножа, если этого хочет.

Секунду — долгую, тягучую, как вечность — он не отвечал. Я почувствовала, как его тело напряглось, как замерло дыхание. И уже начала отстраняться, уже готова была провалиться сквозь землю от стыда и унижения. Но он не дал мне этого сделать.

Кассиан с силой, до боли впился пальцами в мою талию и прижал к себе так крепко и резко, что из легких вышибло весь воздух, и жалкие крохи оставшегося кислорода забрали его губы — глубоко, жадно, всепоглощающе. Его язык ворвался в мой рот, исследуя, требуя ответа, заставляя меня окончательно потерять ощущение реальности.

Кассиан отстранился на миг, но лишь для того, чтобы дать мне вдохнуть, а затем его губы вновь прижались к моим, еще яростнее, еще требовательнее. Я всхлипнула, цепляясь за его плечи, чувствуя, как под пальцами перекатываются напряженные мышцы. В его руках я не чувствовала нежности, только необузданную, почти жестокую страсть, от которой внутри все сжималось в сладком ужасе и восторженном предвкушении.

Его пальцы впились в мои плечи, разворачивая, и я едва успела осознать, что он ведет меня куда‑то, как мы остановились у, казалось бы, сплошной стены.

— Куда… — попыталась спросить я, обернувшись, но он не ответил, в его лице мне не удалось прочесть совершенно ничего.

Его рука скользнула вдоль стены, нащупывая что‑то, и вдруг часть панели бесшумно отъехала в сторону, открывая узкий проход. За ней оказалась небольшая комната, едва освещенная тусклым светом одинокой лампы. Кровать, низкий столик, пара кресел — все строго, без излишеств. Это было место для отдыха между работой, не для жизни.

Я замерла на пороге. Затуманенный разум вдруг прорезала холодная мысль: «Двуединая, что я творю?»

И Кассиан будто услышал ее. Его руки, ужасающе огромные руки с лишними фалангами пальцев, сомкнулись вокруг моей талии, прижимая к себе так крепко, что, когда он чуть склонился, я ощутила, как его дыхание обжигает мое ухо.

— Поздно, Лора, — прошептал он низким, хриплым голосом, от которого по спине пробежала дрожь. — Я давал тебе шанс передумать.

Глава 17

Пальцы Кассиана рванули ворот моего платья — ткань затрещала, поддаваясь его силе, оставаясь легкой болью на коже в местах разрыва. Я инстинктивно попыталась прикрыться, когда ткань упала к моим ногам, но Кассиан быстро перехватил мои руки и резко развел их в стороны.

— Не смей, — опалил сознание его голос. — Ты же этого хотела.

Я пыталась собраться с мыслями, но его прикосновения, его запах, его голос — все сливалось в один непрерывный поток, лишающий воли.

Он дернул пояс моих чулок, разрывая тонкую ткань. Холодный воздух коснулся обнаженной кожи, заставляя меня вздрогнуть, но прежде чем я успела хоть как‑то отреагировать, Кассиан подхватил