Второй шанс для принцессы - Анна Морская

Матрас прогнулся под моим весом, а он навис сверху, опираясь на локти, так, что его лицо оказалось в сантиметре от моего. И я замерла в полном оцепенении, совсем не жизнетворческой природы, которое оказалось сильнее даже стыда.

— Сначала мы должны кое‑что исправить, — сказал он, проведя рукой вдоль моего обнаженного тела, и создалось отчетливое ощущение, что, контролируй себя чуть меньше, и кожу он бы разорвал так же, как минуту назад платье.

Затем я почувствовала, как в тело вонзились зонды, не мягко и аккуратно, как во время работы над моими артериями. Они меняли что‑то внутри меня — быстро, бесцеремонно, безжалостно.

— Что… что ты делаешь?! — закричала я, пытаясь вырваться, но тут же потеряла контроль над телом. У Кассиана не было нужды объяснять или уговаривать, и я сама согласилась на это.

Боль нарастала, прокатываясь волнами по всему телу. Я чувствовала, как каждая клетка перестраивается под его волей, а когда все закончилось, обнаружила себя лежащей без сил, задыхающейся, судорожно сжимающей простыни пальцами.

Взгляд с трудом сфокусировался на Кассиане. Что‑то в нем изменилось: сейчас он выглядел чем‑то средним между своим обычным видом и проявленным истоком. Его пальцы — теперь уже вполне человеческие, разве что с чуть удлиненными фалангами — вжались в мою кожу с такой силой, когда он перевернул меня на живот, что я вскрикнула.

Он впился в мое плечо — не целуя, а кусая, оставляя метки, которые наверняка превратятся в синяки, но странным образом это не приносило такой уж сильной боли, наоборот, распаляло обратно то, что вообще привело меня в эту спальню, заставляя судорожно выгибаться. И вместо просьбы остановиться с губ сорвался полувыдох, полустон:

— Кассиан…

Как там говорила Клара? Молчать, не двигаться, да? Как будто для меня это было возможным.

Словно в ответ ладонь Кассиана опустилась на мое бедро и сжала с такой силой, что я снова невольно вскрикнула, но он только рассмеялся — низко, хрипло, почти безумно.

Он прижал меня к матрасу так, что я едва могла дышать. Его колено грубо раздвинуло мои ноги, а рука скользнула вниз, к самому чувствительному месту. Я попыталась рвануться, но он держал крепко. А затем его пальцы проникли внутрь — не нежно, не осторожно, а с холодной расчетливостью хирурга — и почти сразу начали двигаться.

На этот раз я закричала уже без тени возбуждения, потому что все внизу прошило болью, ощущавшейся странно, притупленно, но тем не менее совершенно ясно.

— Кассиан… пожалуйста… — простонала я, но он не ответил. Вместо этого он усилил давление и темп.

Боль была резкой, почти ослепляющей — я инстинктивно попыталась сжаться, отстраниться, но его рука держала меня железной хваткой. В первые мгновения все, о чем я могла думать, — это как невыносимо, как неправильно это ощущается.

Но затем что‑то изменилось. Не сразу, не резко — постепенно. Боль не исчезла, но словно потеряла свою остроту. Она больше не резала, не пронзала, а превратилась в тягучее, пульсирующее ощущение, которое растекалось по телу волнами. Я почувствовала, как мышцы начинают расслабляться вопреки всему, как тело предательски, необъяснимо подстраивается, привыкает.

Каждое новое движение его пальцев внутри меня уже не вызывало спазма, а пробуждало странную, почти пугающую реакцию.

Словно почувствовав эту перемену, а может, так оно и было, Кассиан остановился и вынул из меня пальцы. Он наклонился, прикусил плечо, и я вскрикнула, но тело предательски отозвалось волной жара, от которой закружилась голова.

А потом он отстранился, и по звуку я поняла: чтобы снять с себя одежду. Тяжело, будто увязая в густом киселе, я попробовала обернуться, сменить постыдную позу, в которой находилась, но он тут же прижал меня, надавив на шею и заставив уткнуться лицом в подушку.

— Стой. Жди.

Я замерла, едва дыша. Тело дрожало не от страха уже, а от странного, мучительного напряжения, от ожидания, которое стало почти невыносимым.

Кассиан медленно провел ладонью вдоль моей спины — от плеч до поясницы, и от этого прикосновения кожа вспыхнула, будто обожженная. Его пальцы задержались на позвонках, слегка надавливая, будто проверяли, насколько я податлива, насколько готова сдаться без остатка.

— Ты все еще здесь, Лора? — его голос звучал низко и хрипло.

Я попыталась ответить, но из горла вырвался лишь сдавленный всхлип, ответом на который стал негромкий смешок.

Он резко раздвинул мои ноги шире, заставляя выгнуться, открыться ему полностью. А потом он вошел в меня — одним резким движением, заполняя целиком. Я закричала, впиваясь пальцами в простыни, но он только усилил напор.

Каждый толчок отдавался во всем теле, и каждый уже его стон, низкий, почти звериный, заставлял что‑то внутри меня сходить с ума. Он до боли сжимал мои бедра, кусал шею, плечи, спину — все, до чего мог дотянуться. И странным образом я поддавалась этой неправильной, извращенной страсти, о наличии которой внутри себя даже не подозревала.

В какой‑то момент я закричала, оказавшись на самом пике, чувствуя, как все внутри сжимается, как волна удовольствия накрывает с головой, разрывая на части. Он замер глубоко внутри меня, и я ощутила, как он пульсирует, как его тело, прижимающее меня к простыням, содрогается вместе с моим.

Когда он наконец отстранился, я лежала без сил, едва способная дышать. Тело горело, мышцы дрожали, но внутри было пока еще новое, не до конца понятное чувство полного удовлетворения.

Кассиан перевернул меня на спину, и я встретилась с его взглядом. Сейчас он выглядел как абсолютно обычный человек. Я почти ждала его привычного «закончили», но вместо этого он наклонился, прикусил мочку моего уха и прошептал:

— Мы только начали.

Глава 18

Первое, что я ощутила — тяжесть. Не ту, что бывает от слишком теплого одеяла или неудобной позы, а глубинную, пронизывающую каждую мышцу, каждый сустав. Я попыталась пошевелиться и тут же сдавленно охнула. Ломота вспыхнула во всем теле: в плечах, в пояснице, в бедрах.

Что произошло?

Этот вопрос пробился сквозь вязкий туман в голове, но ответа не нашлось. Я приоткрыла глаза и тут же зажмурилась, потому что тусклый свет в спальне, лишенной окон, тем не менее отозвался сильной резью.

Где я?

Комната плыла перед глазами. Незнакомые очертания: низкий столик у стены, пара кресел, кровать с высоким изголовьем. Все строго, без излишеств. Не моя спальня. Не мои вещи.

Память возвращалась обрывками.

Кассиан. Его голос.

«Мы