Ювелир его величества - Рора Дон

понял, что совершил ошибку, причем ту, что лишь с утра напомнил себе никогда не совершать: он поверил Мероду. Юсуф сжал зубы, чтобы прилюдно не отчитать того, кого следовало хорошенько отлупить, и хмуро зашагал обратно. Мерод никогда не отличался честностью, но чтобы обманывать своего господина и так часто, — этим качеством он обзавелся недавно: месяц назад. Юсуф надеялся, что это временная перемена и вместе с тем боялся, что ошибается. Непросто было бы смириться с постоянным враньем личного слуги. Да и накладно. Мерод догнал его уже у каравана. Он не терял надежды объясниться: подсовывал под нос клетку с птицей, что все еще таскал с собой, говорил о чудесных торговых возможностях и о том, что старается ради своего господина. Юсуф не желал его слушать. Как и собирался, он снял комнату на постоялом дворе, но там еще шла уборка, и потому он вернулся к каравану и принялся осматривать двух верблюдов, чтобы скоротать время. Солнце поднималось все выше, грело все жарче. Под несколькими платьями, казалось, скоро соберется еще одно фарезийское озеро. Да и каждое движение в тяжелых, неудобных одеждах давалось непросто. Юсуф постарался занять положение поудобнее и лишний раз не менять его. И только наконец устроился, услышал, как воскликнул Мерод: — О, мой господин, кажется, идет ваш брат! — Лишь ухмыльнулся и покачал головой. Старый прохвост дважды одной уловкой его не возьмет. — Мой господин, честное слово, идет ваш брат. Юсуф отмахнулся. — Ох, мой господин. И вдруг повисла непривычная, напряженная тишина. Казалось, даже верблюды перестали гудеть и похрюкивать. Юсуф наконец обернулся и поднял голову.

Глава 5. Часть 2

Рида

Рида уже третье утро ходила встречать караваны к воротам города. По правую руку от нее каждый раз шел сам эмир — Арслан Ахмеди амир Жамерат. Своей высокой, широкоплечей фигурой и твердым шагом или больше своим статусом он заставлял замирать все вокруг: и местных торговцев, и артистов, и даже змеи заклинателей переставали шипеть в его присутствии. Эмира неизменно сопровождала дюжина стражников, вооруженные до зубов. И уже после первого выхода к воротам Рида не рассчитывала на побег. Утреннее солнце ласково скользило по ее лицу, невыспавшемуся после очередной бесконечной ночи. Легкий ветер с гор обдувал кожу, воспаленную от пролитых слез, раздувал тонкую ткань шелковых, расшитых золотом одежд, в которые ее облачили няньки и евнухи гарема. Она шла и размышляла о том, как долго сможет обманывать эмира и дождется ли человека, который сгодится на роль выдуманного мужа. Это было наивно и смело, надеяться, что человек, готовый пойти на обман ради нее, войдет в этот город через эти ворота уже в ближайшие дни. Эмир Ахмеди был статным, красивым мужчиной: с проницательным взглядом, уймой мужского обаяния и даром повелевать. Рида даже не знала, что больше ее привлекало в этом человеке: власть над остальными людьми или его доброе отношение к ней, так непривычное или скорее забытое. Но она не желала расставаться с дочерью и она все еще оставалась замужней женщиной, потому никак не могла войти в гарем. — Жасмин, душа моя. — Так, Арслан Ахмеди взял в привычку обращаться к ней. Говорил с лаской и теплотой. И ее трогала эта незатейливая доброта. — Ты могла бы сейчас пить сладкий чай, есть виноград и смотреть, как это солнце отражается в водной глади пруда в моем саду. Они вошли на большую площадь, служившую местом стоянки караванов. — Конечно, владыка, — ответила Рида и ее взгляд заскользил по новоприбывшим торговцам. — Только данные мною клятвы мешают мне это сделать. Они обменивались этими фразами уже третий день в подряд, и это грозило превратиться в ритуал. И Рида заметила, что сегодня эмиру это особенно пришлось не по нраву: взгляд его сделался серьезным, рот напряженно вытянулся в прямую линию. Она добавила в надежде унять его раздражение: — Вы бы злились на меня куда больше, если бы я соврала вам, владыка. Согласилась на ваше предложение, будучи несвободной женщиной... — Жаль, что ты местная, душа моя, — перебил ее Арслан Ахмеди. — Если бы ты прибыла из северного царства, я бы мог сказать, что ты моя пленница и забрал бы тебя силой. Твои зеленые глаза говорят, что ты вполне можешь быть иноземкой. — Рида молчала. — И еще: твой муж слишком уж долго не возвращается. Уже месяц ты живешь в Кардове без него, душа моя. И я склонен верить, что ты либо слишком хитра и пытаешь обмануть меня, либо я ошибся тогда на суде и ты слишком наивна и это тебя обманули. Что она могла ответить? Она ждала, что однажды он произнесет эти слова, только надеялась, что у нее будет больше времени. — Я верю, владыка, сегодня, завтра мой муж вернется и мы встретим его среди этих караванов. — Ему стоит вернуться сегодня, душа моя, — настоял эмир. — Даже солнце не заставляет нас ждать своего появления целых три дня. Они медленно продвигались вдоль длинных прямых линий, образованных лежащие на коленях животными. Всюду бегали прислужники, извозчики: подносили верблюдам воду, сено, овощи, протирали их взмыленные спины. Те, кто носил богатые купеческие одежды, громко раздавали указания подручным, ходили, проверяли их работу. А Рида внимательно всматривалась в их фигуры и лица. Первый день она надеялась, что так сможет угадать правильный выбор. Она пробовала оценивать этих людей по взгляду, напряженности губ и бровей, по осанке и по тому, насколько высоко поднята их голова. Но все они перед эмиром голову склоняли, опускали глаза и словно сжимались в плечах. Стоило Арслану Ахмеди пройти мимо и они не смели поднять взгляд выше его пояса. Рида поняла, что эта оценка не приведет ее никуда дальше гарема. «Слишком молодой может растеряться и испугаться моего обмана, — пробовала она размышлять иначе. — Слишком старый — может посчитать, что больше выиграет, если меня разоблачит». Ей нужен был человек, у которого хватило бы смелости поддержать ее выдумку. Но что она могла предложить взамен? Ради чего он бы согласился пойти на такой риск? Ради любопытства? Может, ради хорошей шутки или жажды острых ощущений? Или, если ей повезет, ради того, чтобы насолить Арслану Ахмеди? Даже пусть бы он согласился, оттого что глуп и не соображает, во что ввязывается — Риду и это бы устроило. И, наверное, такой человек где-то существовал. Но она понимала, что может ждать его в Кардове еще очень долго. Сегодня после слов эмира она сказала себе, что ей придется рискнуть и выбрать в мужья не самого