Дом на перекрёстке Времён. Мастер - Ирина Ульяненко

Марта молча смотрела под верстак.

Мне вспомнились снятые нами перегородки, выброшенные старые шторы, мусорные мешки во дворе. Как легко было принять след чужой осторожности за ненужную переделку.

— Тим дома, — сказала я.

Она кивнула.

— Хорошо, что вы его нашли.

⁂

Мы вернулись в гостиную.

Марта устала, но уезжать пока не хотела. Попросила ещё воды и снова достала свой старый блокнот.

— Я ведь после того случая приезжала сюда.

Я посмотрела на неё.

— В девяносто восьмом?

— Через несколько дней после возвращения. Не могла успокоиться. Адрес был записан, дом стоял на месте. Захотелось убедиться, что я его не придумала.

Сергей сел напротив.

— Кто тогда жил здесь?

— Мужчина. Я не запомнила имени. Вернее, запомнила, конечно, но теперь…

Она досадливо махнула рукой.

— У него ещё сын был. Я видела фотографию возле телефона.

Я почувствовала, как у меня похолодели ладони.

— Вы с ним разговаривали?

— Да. Долго. Сначала стояли у ворот. Он решил, что я ищу прежних жильцов.

Марта улыбнулась.

— Я сказала, что ищу будущих.

Сергей посмотрел на меня.

Мы оба подумали об одном человеке.

⁂

У меня сохранилась фотография, которую когда-то прислал Мартин.

Я нашла её не сразу. Пришлось пролистать старую переписку, остановиться на нескольких снимках дома до нашего переезда.

Наконец протянула телефон Марте.

На фотографии отец Мартина стоял возле крыльца с секатором в руке. Рядом рос куст, который мы давно пересадили.

Марта поднесла экран ближе.

— Да.

Потом уверенно повторила:

— Он. Только когда я приезжала, был моложе.

Я села.

Его я никогда не знала.

Для меня он долго оставался прежним владельцем, чьи записи сын нашёл среди бумаг. Человеком, который почему-то занимался историей дома, собирал копии, оставлял предупреждения.

— Что вы ему рассказали?

— Всё, что смогла. Про верстак. Про вас. Про мальчика и записку.

— И он поверил?

Марта задумалась.

— Он меня выслушал. Потом спросил, не соглашусь ли я изложить это на бумаге. С датой и подписью.

— Вы согласились?

— Да. Сидела примерно здесь.

Она указала на угол комнаты, где теперь стоял книжный шкаф.

— Там был стол. Большой, тёмный. Я ещё испачкала палец чернилами, ручка у него подтекала.

Я посмотрела на место возле шкафа.

Марта писала здесь о встрече со мной за много лет до того, как я впервые увидела этот дом.

⁂

Она рассказала, что хозяин проводил её до ворот и попросил не разбирать верстак.

— Сказал, что попробует поискать сведения. В старых документах, в архиве. Может быть, раньше уже случалось что-нибудь похожее.

— Он потом связывался с вами?

— Несколько раз. Спрашивал, откуда у Павла верстак, кто владел мастерской раньше. Я отвечала, что знала.

Марта закрыла блокнот.

— Однажды сказал, что нашёл упоминание о каком-то диване. Я тогда удивилась: при чём здесь диван?

Я вспомнила папку, которую Мартин принёс нам много лет назад.

«История дома. Передать следующим хозяевам».

Копии старого свидетельства. Имя Валье. Предупреждение о возвращении через шесть дней.

Марта посмотрела на меня.

— Это помогло вам?

Я не сразу смогла ответить.

— Очень.

⁂

Мартину я позвонила вечером.

Рассказала о гостье, о её первом визите в девяносто восьмом году, о разговоре с его отцом.

Он долго молчал.

Потом спросил:

— Она ещё у вас?

— Уже уехала. Но недалеко живёт.

— Катя, я помню эту женщину.

Я выпрямилась.

— Вы встречались?

— Кажется, один раз. Не уверен. Но отец о ней говорил. Называл её свидетельницей. Я думал, это что-то связанное с прежними жильцами.

В трубке послышался шорох.

— Он тогда и начал ездить в архив. До этого тоже интересовался домом, но после того разговора прямо увлёкся.

Я посмотрела на лежавшие передо мной тетради.

— Вы сможете приехать?

— Завтра.

⁂

Они встретились у нас в саду.

Мартин принёс конверт с несколькими фотографиями отца. Марта — свой блокнот.

Её сын помог ей сесть и отошёл к Сергею, который возился возле яблони.

Марта долго рассматривала снимки.

— Вот таким я его помню, — сказала она, выбрав один. — Он мне тогда чай предлагал. А я всё смотрела на дверь.

Мартин улыбнулся.

— Какую?

Она показала в сторону дома.

— Боялась, что снова окажусь где-нибудь.

Я поставила чашки на стол.

Мартин достал из конверта ещё один лист.

Это была копия отцовской записи.

Наверху стояла дата. Ниже — несколько строк о женщине, утверждавшей, что она побывала в этом доме через пятьдесят лет.

Имя Марты было записано полностью.

Моё имя и имя Сергея стояли рядом, в скобках.

Я смотрела на них так долго, что Мартин повернул лист к себе, проверяя, не пропустил ли чего-нибудь.

— Раньше вы этого не видели?

Я покачала головой.

— Вы привезли тогда другие бумаги. Про Валье.

— Здесь отец большей частью записывал вопросы. Я не понял, к чему этот лист относится.

Внизу было приписано:

«В рассказе много бытовых подробностей. Женщина напугана. Ничего не просит».

Марта прочитала и тихо рассмеялась.

— Кроме объяснений.

⁂

Мартин сложил лист.

— Я иногда злился на него из-за этих папок. Он мог весь вечер просидеть над одной датой. Я приезжал, хотел поговорить, а он начинал рассказывать, что нашёл.

Марта слушала внимательно.

— Он любил вас, — сказала она.

Мартин поднял голову.

— Он о вас говорил. Показывал фотографию. Я запомнила, потому что сама всё время рассказывала про сына.

Мартин взял один из снимков.

Провёл пальцем по белой кайме.

Мы с Сергеем отошли к дому, оставив их разговаривать.

⁂

На кухне Сергей открыл окно.

Из сада доносились голоса. Марта что-то вспоминала, Мартин уточнял, потом они оба смеялись.

Я оперлась ладонями о подоконник.

— Если бы она тогда не приехала…

Сергей повернулся ко мне.

Я не закончила.

Мы не могли знать, что было бы. Может, отец Мартина всё равно нашёл бы старые бумаги. Может, мы сами добрались бы до свидетельства Валье.

Но теперь я видела человека, который стоял за этими копиями и пометками.

Он не был уверен.

Всё равно поехал в архив.

— Надо добавить её рассказ к его записям, — сказала я.

— Добавим.

Я посмотрела на Сергея.

— И написать, что именно мы благодаря ему узнали.

Он кивнул.

⁂

Перед отъездом Марта попросила ещё раз заглянуть в комнату с верстаком.

Я пошла с ней.

Она постояла у порога, посмотрела на Тимову записку.

— Теперь хоть слова ясные, — сказала она. — А я тогда написала целую страницу. Про сон, про даты. Наверное, начинать надо было проще.

— Как?

Марта подумала.

— «Если вам страшно, здесь можно попросить помощи».

Я принесла карандаш.

Она добавила эту строчку на свободном месте, стараясь