Путь от змеиного хвоста - katss

— Вот смотрю я на вас весь вечер, и понимаю: не врёте. Точно подружки. Обе неадекватны. Ну да и хрен с ним. Раз не у меня в отделе, значит, не мой головняк…

Распрощалась со слегка пьяненькими стрижами, которые очень жалели, что завтра у меня лично выходной, и я не полечу их перед тренировкой… Номинальный градус выветрится уже через полчаса, а моральный сушняк останется… В общем, не хотят они, чтоб так быстро заканчивался выходной! Ещё раз обнялась с Сонькой под чей-то свист и мигание вспышек камер на мобильниках и погладила по вкривь и вкось остриженной макушке пьяненького Веню, которого Холодкова уже заталкивала в такси. Помахала Светлову с остальными ребятами — датые стрижи внезапно запели Марсельезу и отказались загружаться в пригнанный бус. Куда их в итоге загнал чуть ли не пинками Дима, пригрозив связаться прям щас с дорогим инструктором, который будет ну просто счастлив устроить всей пятёрке треню посреди города. С забегом отсюда и до Сокольников! Посмотрела на бардак и пошла в разблокированную Стрешневым машину.

— И как вам сегодняшний вечер? — великосветски начал Дима, выруливая на проезжую часть.

— Отлично. Кроме одного болотца и ещё пары-тройки таких же, пованивающих неизвестно чем хвастунов.

— Вы о Кочкарникове, что ли?

— Точно, он, — потёрла уставшую шею. — Мне Соня его фамильё называла, я ещё удивилась: надо же, как совпало?… А потом вывалилось из памяти. Это что там за столик-то сидел? Стрёмная компания.

— Болото оно и есть болото, — пожал плечами заметно успокоившийся Дима. — Такое болото, что даже мне пованивает, периодически.

— Ну вот и получилось, что всё супер, но мой новый нюх к подобным потрясениям оказался не готов. Как-то до сегодня все с нормальными ароматами попадались… Удивилась.

— Охотники как и люди — все разные, — вздохнул Стрешнев.

— Степаш, там остатки Славки готовы к транспортировке? — набрала друга на выезде на МКАД.

— Вполне! — пробасил Степа. — Приезжайте, забирайте это тело. Утром подорвётся как наскипидаренный и помчит в школу, гарантирую. Фирма веников не вяжет! За лук свой тоже не беспокойся. Придумал, что там да как навязать. Будет тебе цацка…

— Спасибо.

— Ты, главное, монстров там побольше прибей! — хмыкнул Кузнецов. — А то у меня на неделе ещё один ученик вполовину осиротел, мать схарчили крысы какие-то… С пони размером.

— Прибью, — пообещала, сглотнув. Опять потери в нашем стане. Среди людей. Хочется спросить: за что? Но это бесполезный вопрос…

— Лады, маякни как будете подъезжать, а то мелюзгу Алиска уже уложила.

— Ага. Отключаюсь…

***

Степашка из рук в руки передал нечто, похожее на тряпочку. Злобно сопящую мелкую тряпочку. Грязную, потрёпанную и морально со всех сторон униженную.

— Падаван! Помни слова, что молвил я тебе!

— Гадом буду, не забуду, — буркнул племяш. У меня и у Стёпы синхронно брови вверх полезли: оно ещё как-то разговаривает? И даже на "поогрызаться" силы остались? Кузнецов смущённо крякнул, перекрестился:

— Лиск, вот те крест: как сраный веник летал больше полусуток! Не знаю, на каком бензине работает, но в следующий раз учту…

— В следующий раз у меня такого залёта не случится! — фыркнул аки разбуженный в начале марта ёж подросток и поплёлся на заплетающихся макаронинах в машину. Кинула в это тело лечилку — двор у Степашки с Алинкой всё равно закрытый, сильно озеленённый, соседи все спят давно. Деревня. Тут по ночам к холодильнику не шастают…

— А! Чуть не забыл! — друг детства шлёпнул себя по лбу лапищей и пошёл рыться в сенях. Вернулся с пакетом:

— На! Тут тебе Алиса передала кусок домашней буженины и пару банок розового варенья… Как вы едите-то эту пахучую гадость? — Стёпа искренне скривился.

— Ртом едим, Степашка, просто ртом, — фыркнула я, забирая передачку. — И зубами жуём.

— Да там жевать нечего! — возмутился дружбан. — Ладно, ну вас, извращенок непонятных.

— Полегче на поворотах, на одной из нас ты женат лет десять!

— Ой, да слава всем богам, что не на обеих! — махнул Степа. — Я вообще начал понимать, почему у всяких султанов есть женская половина дворца. На которой, между прочим, мелкие дети с матерями живут… Они же всё время бегают!…

— А что им ещё делать? — хохотнула я. — В школу пока не ходят, в секции на полдня таких малявок мало того что берут редко, так ещё и их самих попробуй уговорить!

— Это точно, — погрустнел Кузнецов. Встрепенулся. — Ладно, дуйте домой, а то Славке тоже спать пора!

— Ага, дуем-дуем… Спасибо.

— Всегда, — ухмыльнулся товарищ и погрозил в окно машины пудовым кулаком.

***

Утром хорошенько вылеченный накануне племяш и впрямь подорвался, как наскипидаренный. Сбацал гренок на завтрак, смел полкаши из мультиварки, закусил пучком петрушки шмат печёного мяса — вроде даже немытым — и чуть не убежал прям в тапках. Потап на всю эту суету смотрел в глубоком шоке. Я тоже. Переглянулись.

— Ты что-то понял? — Хомяк прострекотал. Вопросительно. Типа, хер поймёшь этих подростков?

— Согласна.

Поставила томиться рыбу и наконец села за три тома взаимных претензий церковников и администрации. Сагрились они, конечно, друг на друга нефигово… Нет, я всё понимаю, в какой-то степени этот шебутной поп и прав: в наше чокнутое время людям необходимы островки спокойствия и надёжности, напоминающие о старых временах. Окрещённое едва ли не антихристовым, здание департамента в Сокольниках это, конечно, круто. Но из-за вынужденной военщины внутри и вокруг (а куда без неё-то, люди!!) вызывает далеко не такие положительные эмоции, как очередной благообразный батюшка — желательно, с окладистой бородой и славянской внешностью… и кадилом наперевес. Батюшка — вещь сама в себе… Живой пропуск на небеса в некотором роде.

Поэтому не спорю: церковь — нужный общественный институт! Без церковников будет кисло. Они помогают сдерживать "души широкие порывы", объясняют в меру собственного понимания, что простым людям не след лезть в порталы (а то поначалу у нас это было повальным явлением), ибо кесарю — кесарево, а Богу — Божье. Церковники по-своему мудры. Не будь по стране православных, католических и протестантских храмов, бесчисленных мечетей и некоторого количества синагог (а в чуть более отдалённых уголках и буддистов), бардака