Торлон. Зимняя жара - Кирилл Шатилов

– Понимаю. – Человрат обвёл присутствующих грустным взглядом. – Мы поступили крайне опрометчиво, вторгнувшись в ваши земли и не представляя себе до конца, с кем имеем дело. Мы получали от вас кое-какие сведения, но теперь-то я вижу, что в них было больше лжи, чем правды. К сожалению, как я уже говорил одному из ваших воинов, которого мы поймали, когда он и его товарищи столь удачно спалили наши обозы, а потом отпустили, среди нас, точнее, среди нашего руководства, уже давно преобладают те, кого мы называем «ибри». Они есть и у вас. И у вас, – переглянулся он с Гелом. – Просто у нас они наиболее сильны, и даже сейчас, пока мы с вами разговариваем тут, они ведут свою незаметную работу среди наших пленных. Я уверен, что они изначально не были заинтересованы в том, чтобы наш поход увенчался успехом. У меня нет доказательств, кроме гибели моих товарищей, но я это знаю.

– Вы говорите, что получали о нас сведения? – прервал его Хейзит. – До прихода сюда? От кого?

Человрат пожал плечами и посмотрел на Везника. Почесав макушку, тот заговорил уже от себя.

– Ибри вездесущи. Они всегда там, где есть деньги и власть. Но никогда во власти. Они прячутся за спинами тех, кто правит от их имени, не называя и не разглашая его ни при каких обстоятельствах. В этом их сила. Они обычно просто невидимы для тех, кто про них не догадывается, кто не понимает их сущности. Потому что стоит вам узнать ибри в одном из них, как тут же перед вами словно на ладони предстанут все остальные. Они похожи друг на друга, как братья и сестры. Потому что они и есть браться и сестры. Они живут своим замкнутым миром. Их потомство не выходит вовне. Только внутри. Больше всего на свете боясь испортить свою кровь, которую они считают божественным даром, ибри женятся и выходят за муж лишь за себе подобных. Дети в таких семьях часто рождаются неполноценными и уродливыми, но они любят их такими, как они есть, и ни за что не согласятся изменить этой традиции. Матери им не позволят. Матери у них зачастую рожают детей от собственных сыновей, а дочери – от отцов. Наружу об этом ничего не просачивается. У них есть устные и письменные повествования, воспевающие подобные союзы, но люди слепы и думают, что это лишь древние легенды и дикие сказки. Я знаю, что отвлёкся от ответа на ваш вопрос. Просто вы должны понимать, с чем нам до сих пор приходилось и ещё боюсь что долго придётся иметь дело. Ибри стремятся к выживанию. Сами они бессильны сделать что-либо стоящее и достойное и потому выживают за наш счёт. Когда наши с вами общие предки в незапамятные времена возвели этот замок, они возгордились, и ибри не составило большого труда поселить между ними рознь. Некогда единый народ распался на две части. Одна, меньшая, осталась тут, а другая ушла вверх по Бехеме искать новые земли. Они были изгоями и уходили в никуда, однако им посчастливилось не только найти пристанище, но обрести второй дом, ещё более богатый и плодородный, нежели первый. Чтобы избежать его потери, то, что мы когда-то жили вместе, стало замалчиваться. Наши не хотели, чтобы вы однажды последовали за нами и отняли то, что теперь принадлежало нам. Не знаю точно, но наверняка вам, как и нам стали постепенно внушать, будто, кроме нас, на этой земле никого нет, а значит, не стоит и искать. Нужно просто жить тихо и мирно и не задаваться лишними вопросами. При этом сами ибри умудрялись поддерживать между собой связь и обмениваться сведениями о происходящем. Как именно – было и остается их самой оберегаемой тайной.

– Что же такого должно было произойти, чтобы венедды приняли решение покинуть свою землю и вернуться к нам, да ещё с оружием? – не вытерпел Хейзит.

– Мы ещё не вернулись. Нас гораздо больше, чем вы можете себе представить. Вперёд выступил лишь один боевой отряд, чтобы разведать дорогу. Выступил вынужденно, потому что мы не знаем когда, но возможно очень скоро нас, венедда, а следовательно и ибри, ожидает страшное, неотвратимое бедствие. Наша земля находится в глубокой низине. Это красивый край, полный лесов, воды, всякой живности и не знающий таких суровых зим, как у вас. Сверху, по краю низины, протекает Бехема. Некоторое время назад мы узнали, что существует опасность того, что её течение настолько подточит берег, что проломит его, и тогда вся вода, которую вы каждый день видите проносящейся мимо, устремится прямо нам на голову. Если, или, точнее, когда, это произойдет, венедда погибнут. Мы не можем помешать этому произойти. Мы можем только искать пути к отступлению. Один из таких путей пролегает через замок на ту сторону Бехемы. Таков был план ибри, и поэтому мы здесь. Мы знаем, что существуют старые карты, оставшиеся ещё с тех пор, когда наши предки проложили под замком глубокие ходы. Один из таких ходов уводит на другой берег. Для всех нас это был бы путь к спасению.

Потрясённые услышанным откровением, слушатели молчали. Только Пенни, не успевавшая за переводом, продолжала тихо нашёптывать что-то на ухо своему вождю. Потом Хейзит осознал, что она едва ли переводит, поскольку Везник говорил на так называемом общем языке, а Гел, похоже, именно его и понимал. О чём же она тогда ему шептала?

– Почему вы говорите, что это спасение «для всех нас»? – откашлялся молчавший до сих пор Норлан. – Если я правильно представляю себе то, что вы так наглядно описали, то в случае обрушения берега река изменит своё течение и будет литься в вашу низину. То есть, здесь она просто обмелеет или даже вообще исчезнет. Я неправ?

– Ты прав, – поспешил прояснить это обстоятельство Хейзит, – но лишь отчасти. Потому что совсем Бехема никогда не остановится. И когда она наполнит собой ту низину, то либо вернётся в прежнее русло, либо выплеснется неизвестно где. Очень может быть, что она вообще потечёт там, где сейчас находится Пограничье. Всё будет зависеть от местности. Набери в глиняное блюдо воды до краёв и ударь по нему. Где оно расколется, там вода и прольётся.

– Выходит, в итоге можем погибнуть мы все? – уточнил внимательно слушавший его Ротрам.

– Насколько я понял, противоположный берег Бехемы выше и его никогда не затопит.

– Это так, – согласился Везник. – К тому же, там нет таких низин.

– Тем не менее, я до сих пор не услышал от вас ответ на вопрос, правильно заданный Хейзитом, – заговорил Тиван. – Что вы намерены теперь делать? Обозы ваши сожжены, люди в большом количестве погибли, оружие мы у вас отняли, лошадей, как мне известно, всех разобрали по домам. Если вы попросите, чтобы мы всё это вам вернули и отпустили подобру-поздорову, то боюсь, что простые жители, у многих из которых в эти дни погибла родня, нас просто не поймут. Так что же вы будете делать?

– Судя по всему, мы тут застряли, – перевёл Везник ответ Человрата.

– Почему не избавиться от ибри? – громко спросила голубоглазая девочка. Всё это время она шепталась с вождём и не желала садиться. Теперь она стояла возле его кресла, маленькая и натянутая, как струна, и хотела знать. Было непонятно, задал ли этот вопрос Гел или она сама, пользуясь своим положением. – Если вы умеете их видеть, покажите нам, покажите всем. Одна знахарка говорила мне, что болезнь невозможно вылечить до конца, если не устранить её причину.

– Это ты не мою ли сестру имеешь в виду? – поинтересовалась Руна, когда перевела её слова Везнику.

– Разве она не права? – Пенни насупилась.

– Просто я вспомнила, что мы с ней когда-то тоже об этом спорили. –