Пришествие Короля - Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

за доску. Хеорренда не знал этого человека, к тому же тот был в плаще с капюшоном, который он глубоко надвинул на лоб Хеорренда спросил этого человека, кто он и почему скрывает лицо.

— Люди называют меня Одноглазым Странником, — ответил тот, — и скрываю я свое лицо потому, что оно не из тех, на которые приятно смотреть.

Тогда Хеорренда подумал, что, должно быть, этот человек переболел цингой, поскольку такие люди обычно носят плащи с капюшонами и никогда их не снимают.

— Чего тебе от меня нужно? — снова спросил Хеорренда.

— Я хочу поиграть с тобой в загадки, друг мой. Могу ли я это сделать?

— Спрашивай, что пожелаешь, и я отвечу, если смогу, — ответил скоп, чья словосокровищница была полна многих хитростей, которыми он обычно развлекал королей на пирах.

Тогда сказал Слепой Странник:

Что за таны

Мчатся по странам,

Сбирая дружины

В отряд единый,

Копьями

Ограждая долины?

Ответствуй нелживо,

Сказитель дружинный!

Рассмеялся Хеорренда, встряхивая кости в ладонях.

— Славная загадка, о Слепой Странник! Но ведь я разгадал ее, не так ли? Это Воден играет в тэвл с инеистым великаном, и каждый искусно передвигает свои фигурки на расчерченной доске!

— А кто те, о ком я скажу сейчас? — ответил Слепой Странник.

Кто такие,

Что столпились

Вкруг владыки Черноликого,

В битве злой

Сокрушая свет?

Что это такое —

Ответствуй, поэт!

Снова рассмеялся скоп и опять ответил:

— И это нетрудно угадать, о Слепой Странник! Ты опять говорил о хитроумной игре на расписной доске, где черные фигурки защищают короля, а белые — нападают. Долго могут двое играть в эту игру, пока скорбь не покинет их и не позабудут они о том, что горький вирд могут соткать для них три сестры. Не сыграешь ли со мной?

Странник кивнул, внимательно рассматривая клетчатую доску из-под тени своего капюшона. Некоторое время он молчал, переводя взгляд с одной фигурки на другую, затем наконец заговорил:

— На этой доске есть фигурки, что стоят не там, где положено, Хеорренда. Неверно велась игра. Неужели ты, столько странствовавший, бывавший при королевских дворах, не знаешь, как играть в тэвл?

— Я хорошо это знаю, друг, — сердечно ответил скоп, — но должен сказать, что не я расставлял эти фигурки. Они стоят так, как я их нашел. Это другой, не я играл неправильно.

— Тогда не нам и менять игру, — пробормотал Слепой Странник. — Мир таков, каков есть. Я возьму короля?

— Не понимаю, что ты имеешь в виду, — недоуменно ответил Хеорренда. — Ты хочешь принять сторону короля или хочешь сделать ход, чтобы короля захватили его враги?

— Может быть, и то, и другое, а может, еще что… Однако давай-ка решим дело так — я, темный, приму сторону черных, ты, светлый, — сторону белых.

— Да будет так! — согласился Хеорренда, весьма довольный тем, что нашел противника, который, как он догадывался, владел великим искусством в бросании костей.

Они стали играть в тэвл вместе — скоп хеоденингов и Слепой Странник. Скоп, привыкший подавать добрые советы, владеющий рунами, слагающий стихи и толкующий знамения, играл искусно. Но видел он, что трудно ему победить этого Странника, который передвигал черные фигурки вперед и назад на стороне короля. Удача в бросании костей была на стороне Хеорренды, но Слепой Странник обращал удачу этих бросков на пользу своих черных фигурок.

Тем не менее король был крепко обложен — в основном из-за прорех, что получились из-за неверного расположения фигурок на доске теми, кто играл прежде. Хеорренда никак не мог понять, чем кончится игра.

— Как бы ты сказал, о Слепой Странник, — спросил он, — что важнее сейчас: везение в бросании костей или хитроумные ходы?

Вместо ответа Слепой Странник взял своего короля и положил его на раскрытую морщинистую ладонь.

— Видишь, что здесь написано, скоп?

Поэт пристально рассмотрел фигурку, читая руны на ее плоской стороне:

— Вижу, но не знаю, как их прочесть, — ответил он.

— Брось кости и прочти справа налево! — приказал Слепой Странник.

— Они плохо различимы и колышутся у меня перед глазами, — пожаловался скоп, — и все же я постараюсь, Нэх, «рядом» — так прочту я первые три руны. Сдается мне, я должен сделать ход фигуркой, что рядом с королем!

— Прежде прочти три следующие руны! — снова приказал Странник.

Хеорренда поднес короля к очагу. Огонь бросил на плоскую сторону фигурки красный отблеск, на миг рельефно высветив руны.

— Остальные три я прочту так: хвэр, «где». Да, действительно, где, мой друг? Мне кажется, здесь, с севера, где ты вроде бы оставил мне проход.

Слепой Странник убрал переднюю черную фигурку, поставив ее рядом с Хеоррендовой. Еще ход — и белая фигурка попала бы в западню между двумя черными.

— Берегись, Хеорренда! — предостерегающе прошептал его противник. — Посмотри-ка, сможешь ли ты на сей раз прочесть руны слева направо.

Снова взгляд скопа пробежал по дважды трем буквам, пока он не понял и не поднял глаза на спрятанное в тени капюшона лицо. Отблеск ли огня это был или блеск глаза, похожий на свет далекой звезды? Это было лишь его поэтическое воображение, но показалось ему, что здесь, под королевской крышей, во мраке под капюшоном Странника узрел он звездное небо.

— Равхан! — воскликнул он. — Вот что! Так это игру чар и рунных заклинаний ведешь ты со мной, так, о путник под капюшоном ночи?

— Ты удивлен? — холодно спросил тот. — Разве все битвы под Срединным Миром и вокруг него не равхан — битва ли богов, или элементов, или людей? Без равхана все связи распались бы, освободился бы Мировой Змей и вновь мир погрузился бы в первозданный хаос. Разве наша игра, отображение этой битвы, не должна тоже управляться мощью равхана? Чего стоят рунные заклятья, если ты не знаешь, как ими пользоваться? Таков равхан, и если ты, друг, примешь мой совет, то ты поостережешься или покинешь игру!

— Я знаток рунной науки, это все знают, — сердито заявил скоп, — но, боюсь, ты искуснее меня. Или все твои ходы — обман? Видел я, что фигурки вначале были поставлены не так, как должно. Может, это ты так расставил их на доске, прежде чем я ее нашел? Если так, то, может, ты немного поможешь мне?

— Я не занимаюсь подменой фигурок, — зловеще прошептал Слепой Странник. — Хорошо, я помогу тебе, хотя и не в той игре, на которую я сам, может быть, многое поставил. Сама та игра