Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

— Густав? — дернул я за рукав замершего у закрытой двери алтаря сотника. — Ты сможешь нас отсюда вывести?

— Мне как приверженцу истинной веры не хотелось бы отдать концы в этом мерзком капище, — задумчиво озираясь по сторонам, заметил Ловкач.

— Я хоть и не столь религиозен, — откликнулся пересчитывавший прихваченные из телеги стрелы Эдвард Рох, — но в этом вопросе полностью с тобой согласен.

— Выйдите на крыльцо — и дело с концом, — язвительно хмыкнул Ричард Йорк.

— Тебя забыли спросить! — буркнул лучник.

Побаивавшийся бывшего капитана Гвардии мошенник промолчал.

— Густав! — заорал я прямо в ухо сотнику. — Да очнись ты уже!

— Тсс… — приложил палец к губам тот и обернулся к стоявшему у кафедры мужчине. — Адепта Единения схватили?

— Нет.

— Закрылся в алтаре?

— Дверь вроде с этой стороны заперта.

— Растяпы! — выругался Карл Вадер, и бородач виновато потупил взгляд. — Сколько раз говорил: первым делом священника в оборот берите!

— Ладно, чего уж! — махнул рукой зашагавший вдоль стоявших на коленях прихожан Густав Сирлин. — Из храма он уйти точно не мог. Эй, преподобный, отзовитесь, не доводите до греха.

Никто из заложников даже не пошевелился.

— Вот оно как! — усмехнулся сотник. — Что ж, придется прибегнуть к более жестким мерам. Себастьян, с какого края начнем убивать этих заблудших овец, с твоего или с моего?

— Можно начать одновременно.

— Да? — удивился явно не ожидавший такого ответа Густав.

— Еще можно начать убивать каждого второго, — предложил я, внимательно наблюдая за реакцией прихожан, вне всякого сомнения, напуганных моей кровожадностью до полусмерти.

— А потом оставшихся? — прищурился сотник.

— А потом — оставшихся, — кивнул я, медленно шагая вдоль цепочки заложников.

От кого-то из них определенно веяло легкими отголосками скверны, но вот от кого именно — понять никак не удавалось. Хотя…

Я ухватил за длинные волосы совсем молодого парня и заставил его подняться на ноги. Заглянул в бледное, словно мел, лицо и принялся охлопывать карманы.

— Ну и как? — уточнил Густав.

— Держи, — кинул я ему тяжелый латунный ключ.

— Думаешь, это он?

— Может, хватит уже? — мрачно уставился я на сотника. — Ты ведь прекрасно знаешь, что так оно и есть.

— Не кипятись, — ухватив парня за шиворот, швырнул бедолагу к алтарю Густав Сирлин. — Приятно работать с профессионалом.

— Советую поторопиться, — сбежал по лестнице со второго этажа Карл Вадер. — Эти недоумки определенно задумали взять нас штурмом.

— Себастьян, пошли, — позвал меня отпиравший алтарь Густав.

Карл Вадер приставил к горлу священника нож и толкнул его вслед за мной.

Я прошел в небольшую комнатку и сразу почувствовал рассеянную в воздухе потустороннюю силу. Но в первую очередь мое внимание привлек прикованный к каменной плите мужчина. Заросший длинной щетиной, исхудалый и осунувшийся и вместе с тем переполненный скверной.

— Это еще кто?

— Это и есть сосуд, — пояснил сотник.

— Сосуд, полный скверны. — Меня аж передернуло от отвращения. — Но я не чую в нем беса!

— Никакого беса, — усмехнулся Густав. — Чистая, ничем не замутненная сила. И ее вполне хватит, чтобы перебросить нас в Пригге.

Он положил ладони на плечи прикованного к камню мужчины, и тот вдруг пронзительно вскрикнул. Адепт Единения рванул на помощь, но острое лезвие приставленного к горлу ножа рассекло кожу, и он замер на месте. По шее у священника заструилась тоненькая струйка крови, а вцепившийся ему свободной рукой в волосы Карл Вадер даже не переменился в лице.

Крик прикованного к каменной плите мужчины постепенно перешел в едва различимый стон, глаза его ввалились, а поседевшие волосы начали выпадать целыми клочьями. Но что самое главное — потусторонней силы в нем теперь не было вовсе.

— Себастьян, — повернулся ко мне сотник, зрачки которого, как и утром, затянула чернильная пелена. — Зови всех…

— Тебе точно не нужна помощь?

Я на всякий случай нащупал теплую рукоять спрятанного под одеждой серпа. Пальцы уже привычно свела короткая судорога, и оживившиеся из-за разлившейся в воздухе скверны бесы вмиг забились в самый глухой закуток души.

— Нет! — яростно замотал головой зажмурившийся Густав Сирлин, а когда он вновь посмотрел на меня, от затопившей его глаза тьмы не осталось и следа. — Живее всех сюда!

— А прихожане?

— Пока они решатся отпереть входную дверь, нас здесь уже не будет. Или предлагаешь их всех зарезать?

— Ты уверен?

— Успеем! Иди!

— Ну, как скажешь… — Я выглянул из алтаря и помахал рукой преспокойно сидевшему на скамье в первом ряду Ричарду: — Общий сбор!

— Не доверяешь? — усмехнулся сотник.

— Работа такая, — обернулся я к нему. — Мы точно все здесь уместимся?

— Легко.

На самом деле, чтобы собраться всем в алтаре, пришлось потесниться. И просто набиться в комнатку оказалось делом не из легких, так еще Густав велел всем взяться за руки.

— Хороводы водить будем? — пошутил Ловкач, но никто даже не улыбнулся.

Бородачи принялись бубнить какую-то молитву, и от их невнятного бормотания по спине побежали колючие мурашки.

— Сектанты… — прошептал мне на ухо стоявший рядом Пьер. — Зря связались…

— Тише ты! — шикнул я на него, вполне разделяя, впрочем, эти сомнения. Мало нам одних еретиков!

— Искореним ересь… — Подручные Густава никак не унимались, и в ушах зазвенело от их криков. — …озарит Изначальный Свет…

— …огнем выжжем скверну…

— …отрекаемся от Тьмы…

— …да будет так!

На этих словах Карл Вадер одним движением сноровисто перерезал горло поставленному на колени священнику и повалил его на пол. Тело смертельно раненного человека забилось в судорогах, и по серому камню начала растекаться лужа крови.

Чтоб их всех! Совсем с ума посходили?!

— Главное, не разжимайте рук! — предупредил Густав Сирлин, и тут дверь алтаря содрогнулась под ударом использованной в качестве тарана скамьи. Доски затрещали, засов выгнулся, но каким-то чудом остался на месте. — Не разжимайте…

И в этот миг из-под ног ушел каменный пол. Мигом позже весь мир заполонила непроницаемо-серая мгла, безмолвие которой разрывал лишь чей-то полный невыносимого ужаса крик. Люди давно растворились в обвившей нас подобно могильному савану пелене непроглядной серости, и лишь страх навсегда затеряться в Пустоте и уподобиться заточенным в ней бесам не давал разжать рук.

Да, бесы уже кружили поодаль, подобно учуявшим запах крови акулам. Кружили, но не решались приблизиться. А когда рискнули, тут же вспыхнули черным пламенем, сродни тому, что жило в проклятых наконечниках.

Густав не подвел…

Очнулся я на берегу небольшого озерца. Холодная вода насквозь промочила одежду, голова кружилась, как после удара свинчаткой, но пришлось подняться и помочь барахтавшемуся в ледяном крошеве Эдварду. Ричард Йорк выбрался сам и выволок Ловкача, Пьеру тоже помощь оказалась не нужна. Хорошо хоть лед не слишком толстым оказался, а то бы все под ним остались.

— Все