Как я съел ваши фаерболы 2 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

коре дерева. — Формирование симбиотической ткани с жестким энергетическим щитом? Уникально! Скажите, какова пропускная способность флоэмы при поглощении энергии? Вы искусственно ингибировали апикальную меристему через плазменный катализатор, или это спонтанная направленная химеризация узла⁈

Она смотрела на меня и на Диану так жадно, что чуть ли блокнот не достала. Её голос аж дрожал от предвкушения.

В этот миг рядом со мной раздался отчетливый звук закипающего чайника.

Я скосил глаза. Моя любимая сестренка, Диана-Мелкая, стояла красная, как сигнальная ракета. Её кулачки сжались с такой силой, что костяшки побелели. Лепестки демонического платья яростно зашевелились, выпустив предупреждающие шипы, а пушистый хвост нервно заходил из стороны в сторону, поднимая ветер.

Я сразу по глазам прочитал, о чём думает сестренка. Какая-то полуголая выскочка смеет использовать умные словечки и оценивать ЕЁ личного Игорька, словно это обычная грядка с кабачками! Да еще и разбирается в этом, сыпля терминами!

Для Принцессы Бездны, мнящей себя величайшим дизайнером Мультивселенной, это был удар серпом прямо по эго.

— Эй, слышь ты, заумная профурсетка! — прошипела Ди, делая угрожающий шаг вперед. — Че ты там раскукарекалась⁈ Какие еще мери-шмери-системы⁈ Мои цветочки идеальны от природы и магии любви! Я тебе сейчас твои термины прямо в…

— Остынь, Мелкая. Угомони таланты, — я невозмутимо хлопнул сестру ладонью по макушке, обрывая поток проклятий. — Пусть болтает. Умная женщина с хорошей генетикой всегда пригодится в хозяйстве. Дай-ка я сам её заценю. Поближе.

Я лениво отлепился от крыльца и неспешным шагом двинулся к виконтессе Медведевой.

Внутри требовательно, до дрожи в ребрах завыл Чёрный Желудок. От её густой, маны исходило такое амбре, что у меня реально клыки зазудели.

Я хотел подойти вплотную. Вдохнуть её, прощупать дно этого Ядра, заглянуть прямо за ширму её наглой уверенности…

Я подошел почти вплотную. Чуть склонил голову, хищно раздувая ноздри, готовый обнюхать её от макушки до голых пяток.

Валерия оторвалась от коры Игорька. Она невозмутимо повернулась ко мне, чуть приподняв острый подбородок. Её слегка припухшие губы приоткрылись, видимо, готовясь выдать очередную саркастичную или надменную фразу.

Но я забыл главное правило выживания: никогда не недооценивай женскую, а тем более сестринскую ревность.

— Мой огород, сука! — внезапно, истерично взвизгнула у меня за спиной Диана. — ПУШОК, ФАС! ЖРИ!

Асфальт и свежий бетон между мной и Валерией буквально взорвался.

Мне в лицо брызнули осколки камней и грязи. С мерзким, оглушительным влажным чавканьем прямо из-под земли вырвался Пушок. Огромная, мать её, плотоядная орхидея-мухоловка размером с грузовик взмыла вверх, мгновенно выставив три ряда бритвенно-острых шипов.

Монстр Дианы плевать хотел на титулы или мои планы на гарем.

Гигантский цветок Бездны бросился прямо на опешившую дочь Медведева, пуская слюну на её идеальную фигуру. Три ряда бритвенных клыков уже готовились сомкнуться на талии, чтобы перекусить её пополам, как диетическую сосиску.

Мои инстинкты сработали быстрее мысли. Я выбросил руку вперед и намертво вцепился в толстый, скользкий корень мутанта у самого основания, останавливая этот бросок смерти.

Но краем глаза я заметил кое-что интересное.

Валерия даже не пискнула, а лишь широко улыбнулась. Вместо того чтобы упасть в обморок, эта девица в одном шелковом пеньюаре выдала идеальное, сумасшедшее по своей пластике сальто назад. Босиком. Прямо в раскисшей грязи нашего двора.

Она ушла от клыков на какие-то миллиметры, и сделала это так технично, словно каждый день тренировалась уворачиваться от плотоядных газонокосилок.

В моей голове что-то щелкнуло. Ого. Девица с акробатикой ниндзя и железными яйцами? Звучит вкусно.

— Да ну? — хмыкнул я и просто разжал пальцы.

Пушок, почувствовав свободу, радостно булькнул кислотной слюной и снова рванул к добыче.

А дальше началось шоу, от которого у меня натурально поднялось настроение, а Чёрный Желудок одобрительно икнул.

Валерия не пыталась убежать. Она пошла прямо на Пушка.

Огромная зубастая пасть захлопнулась — клац! — но виконтессы там уже не было. Она грациозно крутнулась вокруг своей оси, словно танцуя вальс. Её босая ножка скользнула прямо по нижней челюсти монстра, используя её как трамплин. Валерия взмыла в воздух и перемахнула через бьющееся в истерике щупальце.

В полете её изящные пальчики и пятки, точечно и безжалостно впились в неприметный бугорок у самого основания цветоноса.

Затем она приземлилась, скользнула под очередным выпадом шипастого щупальца, и нанесла еще два коротких, выверенных удара: один по утолщению на лепестке, второй — прямо в пульсирующий зеленый узел под пастью.

Пушок вдруг подавился собственным рёвом и умолк.

Огромный монстр, готовый секунду назад перемалывать кости, внезапно замер, как вкопанный. Его страшные челюсти медленно разжались, а из глубины растительной глотки вырвался звук… напоминающий работу неисправного тракторного двигателя.

Хр-р-р… Ур-р-р… Р-р-р-р…

Пушок, три тонны ярости, обмяк. Он тяжело рухнул «пузом» в грязь, сложил свои клыкастые лепестки домиком и начал мелко, судорожно подрагивать.

Я пригляделся у его ауре. Тварь откровенно кайфовала. Он урчал, как гигантский зеленый кот, которому только что сделали лучший в жизни массаж простаты. Ну, или где у них там центры удовольствия находятся.

Валерия, ничуть не запыхавшись, поправила съехавшую бретельку пеньюара. Она сделала шаг к разомлевшему мутанту и совершенно бесстрашно положила руки на его шипастую морду, почесывая прямо под огромным нижним лепестком.

— Кто тут у нас такой грозный хищник, а? — ласково, как домашнему щенку, заворковала ледяная виконтесса. — Какой хороший мальчик. Перекормленный маной, гиперактивный, с зажатыми флоэмными протоками. Конечно, ты будешь злиться, если у тебя базальные узлы сведены спазмом. Всё хорошо, малыш. Разожми устьица, вот та-а-ак… Умница.

Пушок издал звук, похожий на всхлип блаженства, и пустил из пасти длинную, счастливую слюну, махая корнями словно хвостами.

Он был приручен. За десять секунд. Голыми руками.

Дед Корней, который уже вскинул дробовик, медленно опустил ствол, неверяще протирая единственный глаз. Остальные зрители выглядели не лучше.

А лицо Дианы-Мелкой я даже не знал как описать.

Моя сестра стояла, замерев соляным столпом. Её нижняя губа дрожала. В огромных голубых глазах читалось величайшее крушение идеалов в истории человечества. ЕЁ личный, плотоядный, выращенный в любви и ненависти сыночек Пушок прямо сейчас подставлял «пузико» какой-то мымре и довольно жмурился от её почесушек!

Это было предательство века. Удар в спину от ближайшего родственника по клумбе.

— Пушок… — убито, едва слышно просипела Диана. — Ты что творишь… Ах ты ж зеленый предатель! Променял меня на почесушки!

А я смотрел на эту высокую, уверенную в себе девицу, босиком стоящую в нашей грязи, и нагло, от уха до уха, скалился.

Мои