Как я съел ваши фаерболы 2 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

научные труды я раздавать задаром не привыкла. И раз уж я прибыла в ваши владения столь… экзотическим способом… не желаете ли обсудить наши дальнейшие дела за чашечкой чая?

Виконтесса подошла ближе. Вплотную. Дорогой парфюм смешался с запахом дождя.

— Тет-а-тет. Только вы и я. В обстановке, более подходящей для переговоров двух Альф, чем эта грязная лужа. Согласны?

Я смотрел на эту девицу в черном шелке. Потом опустил взгляд на Диану, которая пускала слюни счастья, обнимая сапог Валерии.

На зеленый шарик в ее руке Ди смотрела глазами счастья. Разве что розовые сердечки маны не пускала.

Эта девка понимала в биологии Бездны и растениях раз в десять больше, чем моя пушистая террористка. И она не паниковала перед силой. Она увидела проблему и за ночь придумала против неё эффективное решение.

Я ухмыльнулся, медленно, с удовольствием предвкушая игру.

— Тет-а-тет? В приватной обстановке? — я лениво потянулся, поправляя полы своего мятого халата. — С радостью.

Я галантно махнул рукой в сторону дверей особняка.

— Идем, поделишься рецептом своей дури. Но учти: из этого дома без моего разрешения ты больше не выйдешь.

— Вот как? — она рассмеялась, её смех лился как звон колокольчиков. Колокольчиков из черепов. — Что ж, я согласна! Так даже веселее!

Столовая

Дед Корней и дядя Боря тактично слиняли из столовой от греха подальше, заявив, что «срочно проверить, не подтекает ли Якорь». Так что на утренней, заваленной посудой кухне мы остались втроем, если считать молчаливую обслугу.

Из коридора доносился оглушительный грохот, топот и совершенно сюрреалистичные звуки.

— Ну идите сюда, мои теплые спичечки! Мяу! — сладко, с отчетливым кошачьим мурчанием пела Диана. Судя по звукам, она активно передвигалась на четвереньках. — Дайте я о вас потрусь! Я такая пушистенькая! Кому пузико подставить?

— Слезь с меня, бешеная тварь! Не трогай моё платье! — истошно вопила Анжелика. Слышался звук отодвигаемого комода.

— Лиза, она мне ногу слюнявит! Отцепи её! — вторила Диана-Водяра.

— Да чем я её отцеплю⁈ — истерила Лиза. — У неё хватка как у бульдога! Брысь! Фу! Изыди! Не трогай меня или я тебя газеткой шлепну!

— Пульверизатор! Надо побрызгать на неё!

Моя сестрёнка, словившая жесткий передоз от волчей «валерьянки», продолжала терроризировать наш небольшой женский батальон невероятно агрессивными обнимашками. А они не могли применить магию, боясь спалить свежий ремонт Демида. Идеальное утреннее шоу.

Я откинулся на спинку стула, широко расставил ноги и с хрустом откусил здоровенный кусок от холодной вчерашней котлеты. Жевал медленно, с демонстративным, пренебрежением к этикету. Мой взгляд не отрывался от гостьи.

Иллириэль бесшумно шагнула к столу в своем чепчике и кружевном фартучке. Она изящно поставила перед Валерией дымящуюся чашку с чаем, коротко поклонилась, бросила на меня убийственный взгляд и испарилась в тенях.

Виконтесса Медведева сидела напротив.

Её черный шелковый пеньюар был безвозвратно испорчен пятнами грязи, болотной воды и следами слизи из корневого туннеля Игорька. Босые ноги покоились на холодном линолеуме.

Но сидела она так, словно этот обшарпанный стул из ДСП был её законным Императорским троном. Идеально прямая спина, чуть вздернутый подбородок. Она взяла надколотую фаянсовую чашку с таким аристократическим изяществом, что мне на секунду показалось, будто мы пьем эльфийский нектар на приеме в Столице, а не хлещем заварку в нашем переделанном особняке.

Ни тени страха. Ни грамма брезгливости к «псарне». Она смотрела на меня своими ледяными глазами спокойно и ровно. Мы уже как-то незаметно для самих себя перешли на «ты», словно хищники, давно обнюхавшие друг друга на тропе.

Пора было заканчивать этот светский раут. Я проглотил мясо, закинул ногу на ногу и осклабился.

— Давай начистоту, Паучиха, или как там тебя, — мой голос понизился, заполнив кухню тяжелым, давящим баритом Альфы. — Ты свалилась в моё Логово сама. Прямо ко мне в руки. Видела наши секреты. Видела мою Стаю, защиту, наши методы и знаешь мою мощь на арене КМН.

Я подался вперед, положив предплечья на стол, сокращая дистанцию.

— Назад хода нет. Тебя отсюда никто не выпустит. Ты умна, Ядро у тебя то что надо, выдержка бронебойная. Так что поздравляю. Ты теперь будущая альфа-самка Стаи. Накормлю, защищу, наделю силой, но командовать парадом буду я.

Я замолчал, приготовившись к классике. Сейчас должна была последовать вспышка гнева. Возмущенные крики про Папу-Графа, угрозы кастрации, аристократический визг об изнасиловании прав и свобод, брошенная в лицо чашка… (поймаю зубами и хрустну)

Я прямо предвкушал, как буду ломать её ледяное эго об колено. Мой Внутренний Зверь даже подобрался, ожидая хруста её гордости.

Валерия посмотрела мне прямо в глаза.

Затем её тонкие пальцы плавно и беззвучно опустили фаянсовую чашку на блюдце. Ни единого звяканья.

— Я согласна, — ровным, бархатным голосом произнесла виконтесса.

Я даже жевать перестал.

М?

— График моей овуляции, базальную температуру и оптимальные дни для зачатия я укажу в таблице и передам вашей эльфийке, — деловито продолжила Валерия, промокнув идеальные губы бумажной салфеткой. — Это повысит шансы на формирование жизнеспособного Ядра у плода на сорок процентов. К слову, я предварительно оценила твою регенерацию и плотность ауры: генетически твой фенотип подходит мне идеально.

В кухне повисла тишина. Слышно было только, как в коридоре истошно вопит Лиза: «Снимите её с моей ноги!!!».

Мой Чёрный Желудок, который только-только приготовился выделить ведро кислоты, чтобы радостно пережевывать её истерику и гордыню, растерянно сжался. Он заворчал, как обманутый пес, которому вместо сочного куска мяса с хрустящей костью кинули кубик холодного, мягкого желе.

Сопротивления не было. Жрать было нечего.

Я прищурился. Что за игры? Девицы из технических миров обычно яростно защищают право быть рабынями банков и кредиторов. Не ведут они себя так покладисто. Там более Одаренные аристократки.

Я глубоко, шумно втянул воздух ноздрями, разбирая её химический состав на молекулы. Мне нужна была ложь. Мне нужен был скрытый страх. Хоть капля паники или отвращения.

Но мой нюх уперся в стену.

Страха — ноль. Никакого всплеска кортизола или адреналина. Лжи тоже нет, сердечный ритм ровный, как стук дорогих швейцарских часов.

Вместо этого от неё густо, мощно разило холодной, выверенной логикой. Крошкой аметиста. Плотной сырой маной. И еще чем-то…

Я дернул щекой. От её запаха мои ноздри расширились ещё сильнее.

Это было возбуждение.

Но не женская похоть, к которой я уже успел привыкнуть. О нет. Это было кристально чистое, научное исследовательское возбуждение маньяка-ученого, который наконец-то дорвался до