Как я съел ваши фаерболы 2 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

произнес я. — Грабли свои в карманы спрячь. Ты пока в Стае на птичьих правах. Никаких уколов, проб и фокусов без моей прямой, мать твою, воли. Ты к моим девочкам и на шаг не подойдешь, пока я не разрешу. Это ясно?

Валерия тяжело, с присвистом дышала, глядя на меня снизу вверх. Злость? Оскорбленная гордость? Да плевать она на нее хотела. Она жаждала доступа к образцам.

Я разжал пальцы. Валерия ловко, как кошка, приземлилась на босые ноги. Поправила помятый воротник.

— Ярослав, ты не понимаешь, — совершенно серьезно, строго выговорила она. — Дай мне волю, я выращу тебя таких волчат, о которых ты и во сне не мечтал! Я прошу лишь разрешения на исследования!

— Не лезь поперек бати, — отрезал я, скрестив руки на груди. — Хочешь приносить пользу Стае и доказать, что руки у тебя растут из нужного места? Марш на хозяйственные работы. Вон, бери ножик и иди морковь для супа чисти, умник в юбке. И чтоб руками! Без магии.

Я ожидал, что она презрительно скривится. Наследница Клана Медведевых и морковка — понятия из разных вселенных.

Но Паучиха даже глазом не моргнула. Безумный огонь в её взгляде никуда не делся, он просто переключился на новую задачу.

Она одернула шелк юбки, гордо вскинула подбородок и уверенно подошла к кухонному столу.

— Морковь? Отлично. Я почищу её тебе так, Ярослав, что ты разрыдаешься от её безупречного вида, — ледяным, строгим голосом пообещала Валерия, перехватывая кухонный нож. — Я срежу верхнюю кожицу с величайшей точностью. Ни одна крупица не пропадет зря. Я выведу тебе такую ровную форму, какая тебе и не снилась.

Сказав это, она с безумным блеском в глазах принялась чистить оранжевую морковь с такой беспощадной точностью, словно вскрывала опасную тварь.

У раковины послышался отчетливый, недовольный лязг.

Я повернул голову.

Остроухая наемница Иллириэль, в своем скромном чепчике, до этого как раз мывшая овощи, замерла. В её руках сиротливо дрогнула картофелечистка. Остроухая воительница смерила Валерию тяжелым, изучающим взглядом. В этом взгляде читалась жгучая, неприкрытая ревность мастера.

Кто-то только что посягнул на её любимое место у раковины и звание лучшей помощницы в доме. Иллириэль угрожающе сузила глаза, её пальцы перехватили картофелечистку обратным хватом убийцы.

Кажется, на кухне намечалась нешуточная схватка за право резать морковку.

Кстати, о резне… управлялась с ножом Валерия и правда на удивление ловко. Совсем не как изнеженная аристократка. Как будто он был ей очень даже привычен. Как скальпель для хирурга, я бы сказал.

День, как и утро, выдался зябким и сырым. Классический Северогорск. Но наш задний двор теперь выглядел так, будто здесь собирались устроить жестокие игрища на выживание в Бездне.

От прежнего унылого газона не осталось и следа. Безупречно ровные черные плиты, уложенные за ночь Демидом, стыковались без единого зазора. Всю эту суровую, темную кладку прошивали толстые багровые корни баобаба Игорька. Получился не двор, а отличная площадка для тренировок, надежно укрытая фиолетовым щитом от чужого любопытства.

Я стоял посреди этого великолепия, засунув руки в карманы куртки, и мрачно оглядывал свой личный «детский сад».

Шестеро младших родичей, от десяти до пятнадцати лет, выстроились передо мной в неровный ряд. Видок у них был откровенно жалкий. Они ежились от холода, зевали, обхватывали себя руками и подозрительно часто держались за животы.

Рядом со мной, как и положено верному соратнику, застыл Данила. Парнишу было не узнать: грудь колесом, спина прямая. Он больше не пытался прятать свои новые звериные черты. Каштановые волосы были гордо откинуты назад, открывая чуть заострившиеся волчьи уши, а когда он поймал мой взгляд, то выдал уверенную ухмылку, блеснув клыками.

Даня распробовал Силу, и теперь к повадкам забитой овечки не вернулся бы ни за какие коврижки. Клыки и уши — это вообще-то удел Альф, но, как показала жизнь, у по-настоящему сильных Бет они тоже могут прорезаться. Парень красава.

А вот остальная школота откровенно кисла.

Самый мелкий из них, пухлый десятилетний пацан (имена их я пока учить не собирался, для меня они все пока были безликой толпой, и этого я звал просто Шкетом-Младшим), согнулся пополам и жалобно заскулил:

— Яр… у меня живот крутит. Изжога дикая. И жарко, капец… Я, наверное, вчерашней похлебкой отравился.

— И у меня кости ломит… — поддакнула двенадцатилетняя сестра, бледная как смерть. — И температура… Только еще и зубы чешутся.

Я неторопливо прошелся вдоль строя, наслаждаясь этим дружным нытьем.

— Так, отставить нытье. Выпрямили спины, живо! — рявкнул я так, что они разом подпрыгнули на месте. — Никто ничем не травился. У вас не простуда и не несварение. У вас просто режутся клыки.

Шкет-Младший непонимающе захлопал ресницами:

— В смысле… режутся? Я молочные зубы еще три года назад… того.

— Молочные зубы — это для того, чтобы мамкину кашу жевать, — я хмыкнул и встал перед ними. — А мы вчера перешли на взрослую пищу. Диана вчера на мелкой терочке щедро накрошила в ваш общий суп остатки тех богатеев и наемников, которых я распотрошил на поединке. Ну, может, еще пару капель от силы остроухой ксеноморфочки плеснула, для свежего дыхания.

Во дворе повисла звенящая, гробовая тишина. Слышно было только, как капли дождя разбиваются о фиолетовый купол над нами.

А затем до них дошел смысл моих слов.

— Мы… мы что⁈ — взвизгнула старшая из сестер, с ужасом закрывая рот ладонями. — Мы ели души людей⁈

— Мы людоеды⁈ — испуганно заикаясь, поддержал Шкет-Младший. Глаза у него стали круглыми, как блюдца. — Э-э-э… душе-еды? Мы станем чудовищами⁈ Я не хочу быть Волком, я учиться хотел!

Я устало закатил глаза. Травоядные. Сколько им мяса не дай, всё равно в обморок падают.

— Во-первых, не души, а силу и магию, — я назидательно поднял палец. — А во-вторых… Волками, к сожалению, вы станете вряд ли. Слишком жидковата порода.

Я подошел вплотную к дрожащему Шкету и сурово посмотрел на него сверху вниз:

— Чтобы стать Волком моего уровня, нужно пережевывать заговоренную сталь и заедать её чистым пламенем. У вас чистота Крови не та. Вы не станете Альфами, так что можете расслабиться. Ваше превращение ограничится рангом пониже.

Я обвел взглядом остальных:

— Те, у кого Ядро потянется к скорости и слуху, станут ищейками. Будете разведкой Стаи. Те, у кого Кровь взыграет яростью, станут сильными бойцами, как Даня. Первым рядом и ударной силой. Но зарубите