Как я съел ваши фаерболы 2 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Дети стояли оцепенев, понимая, что прежними им уже никогда не быть. Жар в их желудках был лишь началом перерождения в хищников.

— Сейчас ваши тела ломает, потому что слабая человеческая тушка отторгает дикую силу, — закончил я и хлопнул в ладоши. — Чтобы кровь заиграла, а сила улеглась и не сожгла вас изнутри, вам нужно хорошенько пропотеть. Прямо здесь и сейчас. Будем выжимать слабость до седьмого пота. Упали-отжались! Даня, покажи им пример. Скидывай куртку, — коротко велел я, отступая на шаг и освобождая ему место.

Волчонок даже не поморщился от пронизывающего северогорского холода. Он небрежно скинул куртку, стянул через голову плотную кофту и отшвырнул её на мокрый камень.

Кузены с кузинами разом ахнули. И было от чего.

Накануне Даня был худым, избитым до полусмерти школьником, чьи ребра считай торчали наружу. Сейчас же передо мной стоял поджарый, жилистый хищник. Все ссадины и синяки исчезли без следа, уступив место литым, крепким мышцам. От его кожи буквально исходил легкий, обжигающий пар, растапливая капли моросящего дождя еще на подлете.

— Вы, наверное, думаете, что все эти звериные черты, клыки, уши, хвосты, чисто удел вожаков вроде меня и Дианы? — я неспешно прохаживался вдоль строя завороженных родичей, заложив руки за спину. — Это не так. Если воин силен духом и предан Стае… Кровь награждает его звериным даром в знак признания. У Данилы уши заострились за одну ночь. Потому что он готов грызть глотки.

Я резко развернулся и указал на тяжелый столб из черного камня, который Демид ночью впаял в землю как опору для забора. Толщиной он был в хороший такой древесный ствол.

— Дань. Ударь по нему, — бросил я. — Вполсилы. Просто чтобы прочувствовали.

Данила напрягся. Он посмотрел на свою голую, ничем не защищенную руку, потом на тяжелый камень.

— Яр, это же прочный камень… Я себе кисть в труху раскрошу…

— Бей! — рыкнул я. — Или ты снова овца?

В глазах парня блеснул упрямый огонек. Данила стиснул челюсти, отвел кулак назад… и с глухим, звериным рыком впечатал его прямо в центр черного столба.

БУМ!

Звук был такой, словно в камень влетело пушечное ядро. Тяжелый столб вздрогнул. От точки удара во все стороны брызнула сеть глубоких трещин, посыпалось каменное крошево. Верхняя половина столба с жутким скрежетом надломилась и тяжело рухнула в грязь.

Данила отшатнулся, ошарашенно глядя на свой кулак. Никакой крови. Ни одной сбитой костяшки. Лишь легкий, едва заметный темный дымок силы вился над кожей.

В ряду мелких родичей повисла краткая тишина, которая тут же взорвалась диким, безудержным восторгом. Животный ужас перед «людоедством» испарился так быстро, что я даже хмыкнуть не успел.

— Охрене-е-е-е-еть… — выдохнул двенадцатилетний пацан, во все глаза глядя на рухнувший столб. — Он камень голыми руками снес!

— Я тоже так смогу⁈ Яр, а у меня клыки будут? Я хочу клыки! — запищала сестра, прыгая на месте. — Мне уборщица из лицея вечно шваброй грозит, я ей теперь эту швабру в ухо засуну!

— А хвост? Если я еще добавку сожру, хвост вырастет⁈ Я его расчесывать буду…

— Тихо, мелочь пузатая! — гаркнул я, призывая их к порядку. Восторженный гул мгновенно стих, но глаза детей горели таким ярым блеском, что я понял: они теперь мои. — Воины, блин, нашлись. Прежде чем ломать столбы, вы должны усвоить три правила Волчонка. Впитывайте, пока я добрый.

Я шагнул ближе, нависая над ними.

— Правило первое. Голод будет сводить вас с ума. Сила начнет пахнуть как самая сладкая жратва в мире. Если сорветесь и покусаете какого-нибудь дворника — лично прибью. Жрать только по моему приказу и только тех, на кого укажет Вожак. Усвоили?

Все разом, как болванчики, закивали.

— Второе. Комитетские не дремлют. Маги чуют веяние Бездны. Вам нужно учиться прятать свою силу глубоко внутрь себя так, чтобы она не выдавала вас. Прикидываетесь ветошью. Пусть думают, что вы всё те же жалкие неудачники.

Я осклабился.

— И третье. Самое главное. Когда мы уладим дела с КМН, и вы вернетесь назад в училище, держитесь вместе. Одной Стаей. Если какой-нибудь напыщенный мажор хотя бы косо посмотрит на одного из вас или решит отжать тетрадку… вы дадите отпор. Вы наваливаетесь всей толпой и ломаете ему лицо. Чтобы другие ублюдки даже боялись дышать в нашу сторону. Всё понятно?

— Да, Вожак! — нестройным, но полным рвения хором отозвались родичи.

Я удовлетворенно кивнул. Растут ребятки. Глядишь, через годик и научатся чему дельному.

И именно в этот момент мои наставления пошли прахом.

— Кх-х-хк… А-а-а-гх!

Из конца строя донесся булькающий, надрывный хрип.

Я резко повернул голову. Тот самый Шкет-Младший вдруг побледнел до синевы. Мальчишка рухнул на колени прямо в лужу, судорожно хватаясь руками за горло.

— Денис⁈ — вскрикнула девочка рядом с ним.

Мальчишка выгнулся дугой. Его глаза закатились, так что остались видны только белки. Из носа ребенка хлынула густая, похожая на смолу, черная кровь, заливая подбородок и одежду.

Его тело забила жуткая, неестественная судорога. И хуже всего было то, что происходило с его силой. Свечение Дениски, только что едва тлевшее синевой, внезапно пошло вразнос. Оно вспыхнуло ядовито-красным, затем мерзко-синим, пульсируя так сильно, что воздух вокруг пацана трещал.

— Что с ним⁈ Ярик! — Данила в страхе подскочил к брату, пытаясь удержать его бьющиеся об землю плечи, но его самого едва не откинуло мощным ударом силы.

Я уже был там, скользнув к мальчишке тенью. Опустился на одно колено, вцепился пальцами в его лоб, и мое чутье хищника взвыло.

Человеческие каналы силы пацана буквально плавились. Сила Бездны, яростная и чуждая, сжигала его неокрепшее детское Ядро заживо, превращая внутренности в пепел.

Перерождение по какой-то причине пошло наперекосяк. Его тело не справлялось с силой, оно захлебывалось в ней.

Дети вокруг плакали. Одна из девчонок, захлебываясь слезами, вцепилась в свой капюшон:

— Я… Я видела! Он ночью на кухню спускался! Он говорил, что очень голодный! Яр… он там лазил в кастрюле! Он нашел там остатки… те кубики, которые ты бросал! Он сожрал две горсти!

Твою мать. Для его детских сил это была верная смерть. Причем крайне мучительная.

Я раскрыл Призрачную Пасть. Замысел был простым: вонзить зубы, превратить Черный Желудок в бездонный зев