Как я съел ваши фаерболы 2 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Забавно. То есть она считает меня подопытным волком? Спаривание во имя науки?

Из коридора снова донесся истошный вопль Лизы:

— Уберите от меня её щупальца! Она мурчит мне прямо в ухо, это ненормально!!!

И грохот падающей вешалки.

А Паучиха тем временем перешла в наступление.

— Вы ведь планируете набег на «Северный Ветер», верно? — её голос зазвучал деловито, как на совете директоров. Она изящно смахнула невидимую крошку со стола. — Очевидно, что твоя сестренка и её агрессивная флора — лишь прелюдия. Я дам тебе прямые коды от внутренней системы «Аегис», Ярослав. Полный график патрулей гвардии и точное расположение всех слепых зон камер безопасности.

Я замер.

Чёрный Желудок внутри утробно, подозрительно рыкнул. Он привык, что еда сопротивляется, убегает, кидается фаерболами. Но когда стейк сам посыпает себя специями и прыгает тебе в рот… жди изжоги с летальным исходом.

Я скрестил руки на груди и тяжело нахмурился.

— Тормози, ушастая… то есть, аристократка, — процедил я, глядя на нее в упор. — Твой батя — Граф. Этот Разлом — ваша главная кормушка. Ваша власть, деньги, влияние в Северогорске. С какого хрена ты сдаешь мне базу родного отца со всеми потрохами?

Валерия ничуть не смутилась. Наоборот, её тонкие губы скривились в легкой, почти снисходительной усмешке.

— Мой отец ретроград и трус, Ярослав, — произнесла она с нескрываемым презрением. — Он запер «Северный Ветер» в клетку, доит его по капле ради денег и до дрожи в коленках трясется над безопасностью. Я выучилась на ученого-химеролога, специализируюсь на аномальной флоре. И мои эксперименты давно уперлись в бетонный потолок из-за его паранойи. Он боится собственной тени, боится потерять контроль.

Она подалась вперед. В глазах загорелся фанатичный, почти болезненный блеск.

— А ты… ты ходячая аномалия. Идеальный Поглотитель, игнорирующий законы термодинамики и имперские запреты. Я успела немного изучить биологию твоей сестры через ту спору, что она оставила в нашем узле… и я, признаюсь, в полном восторге. Это шедевр, серьезно. Для меня величайшая честь — выносить ребенка для кого-то вроде тебя. Напрямую поучаствовать в процессе столь совершенного генетического синтеза.

Она говорила это так искренне, что у обычного мужика от такого напора эго взлетело бы до небес.

Но Волк чуял тухлятину.

Всё это звучало логично. Слишком гладко и складно. Но история была шита белыми нитками.

— Херня, — припечатал я, коротко, безжалостно обрывая её вдохновенный монолог.

Улыбка на лице Валерии дрогнула на миллиметр.

— Прости?

— Я говорю — херня полная, — я осклабился, показав клыки. — И ради этого сомнительного «генетического синтеза» ты готова предать отца, обрушить весь свой Клан, отказаться от статуса и миллиардов? Вы, тепличные аристократки из высокотехнологичных миров, так не поступаете. Для вас бабки и власть всегда на первом месте, а наука — лишь игрушка в перерывах между балами. Ты темнишь, Паучиха.

Виконтесса выдержала мой взгляд. Ни одна мышца на её лице не дрогнула.

— Ох, какие же стереотипы, Ярослав. Деньги легко заработать с нуля, — вкрадчиво ответила она, и в её голосе зазвучал настоящий, пугающий лед. — Вы с сестрой — идеальный инструмент. Идеальный таран, чтобы вскрыть эту консервную банку и посмотреть, что случится. Что произойдет, когда экосистема вырвется из-под контроля. Понимаете, о чём я? Я хочу быть в первом зрительском ряду.

Она медленно, грациозно протянула руку через стол. Её прохладные, точеные пальцы легли поверх моего запястья, прямо рядом со свежим, только что зарубцевавшимся следом от укуса Дианы.

По моей коже пробежал легкий морозец. Я почти физически ощутил, как её магия считывает мой пульс, температуру, отпечаток моей ауры.

Я не стал ей мешать.

— Я готова пожертвовать отцовскими заводами ради такого великолепного полевого эксперимента, — прошептала Валерия, глядя мне прямо в глаза. — Откройте «Ветер», Ярослав. Поглотите его. А я буду стоять рядом и записывать результаты.

Я смотрел в её ледяные глаза и понимал одно: эта баба ходячая мина замедленного действия. Она собралась натравить мой Чёрный Желудок на свою базу не ради меня. А ради чего-то такого, что сидит внутри этого Разлома и ждет, когда его освободят.

— Идёт, — я нагло, по-хозяйски накрыл её руку своей, сжав тонкие пальцы. Она продолжала улыбаться. — Жду коды. Но учти, Паучиха. Если ты решила подсунуть мне отраву…

— Всё понимаю, — она изящно улыбнулась одними уголками губ, словно мы только что обсудили меню на ужин. — Я буду хорошей и послушной девочкой.

Я медленно поднялся со стула, не сводя взгляда с её ледяных глаз. Слова словами, аристократки умеют врать так же естественно, как дышать. Я должен был проверить, насколько далеко заходит её хваленая покорность.

— Если ты теперь моя, значит, принадлежишь мне от и до, — голосом произнес я, указав пальцем вверх. — Встань. И приспусти петельки.

Я ждал, что гордость высшей знати возьмет верх. Что она хотя бы запнется, попытается прикрыться или бросит на меня испепеляющий взгляд.

Но Валерия даже не моргнула.

Она грациозно, с идеально прямой спиной поднялась со стула. Её тонкие пальцы без единой заминки развязали пояс. Ткань с тихим шорохом соскользнула с её плеч и упала к босым ногам.

Она стояла передо мной нагая, перевыполнив мой приказ. И, признаться честно, фигура у виконтессы Медведевой была великолепная — точеные изгибы, безупречная мраморная кожа и гордая осанка статуи.

Но сейчас мне было не до её женских прелестей.

Я поднял правую руку. Вокруг моих пальцев с тихим гулом вспыхнули фиолетовым светом Призрачные Когти.

Валерия не отвела взгляд и не попыталась прикрыться. Напротив, она чуть подалась вперед, и в её широко распахнутых глазах вспыхнул тот самый нездоровый голод.

Я быстро провёл пальцами крест-накрест прямо над её ключицами.

Раздался характерный звук рвущейся простыни. Пространственный разрез.

Никакой крови. Никаких разорванных тканей или изувеченной плоти. Разрезанное пространство на её груди просто плавно разошлось в стороны идеальным овалом. Ткань реальности послушно открыла доступ к тому, что билось внутри, как в анатомическом атласе.

Я плавно погрузил руку в светящийся разлом. Пальцы сомкнулись на теплом, ритмично бьющемся сердце. Потянул на себя и извлек его наружу.

Отделенное от тела пространственной магией, оно продолжало идеально сокращаться на моей ладони, гоняя кровь через кротовые дыры как ни в чём не бывало.

Валерия ахнула. Но это был не крик ужаса. Её глаза сверкали от экстаза, а взгляд был намертво