Путь от змеиного хвоста - katss

понеслись взгляды несчастных, кастрированных на хрен котят. — А ты что, Рощина, значит, против?… А один голос хила у нас приравнивается к… тридцати голосам подопечных, — тут же разухмылялся сориентировавшийся инструктор.

Но широко ухмыльнулась и я:

— Ну, я просто ещё вчера выбрала себе мишень… Хорошую такую, большую мишень. Не промажешь! И бегает-прыгает быстро! Так что… либо стационарные цели, либо живая. Но одна… Выбор за вами, товарищ инструктор! — с намёком посмотрела на Коловрата. Мужик погрустнел.

— Что ж вы, бабы, злопамятные-то такие? Да ещё и по мелочам?… — Задрала бровь. Михайлов, резко оказавшийся в меньшинстве, тяжко повздыхал. Быстро наклацал в планшетнике, и полигон как-то незнакомо вздрогнул и просто изо всех недр пришёл в движение. Сам Коловрат шустро уселся в дальнем схроне, буркнув напоследок, мол, будут вам мишени, в достаточном количестве!…

Меня это как-то сразу напрягло. И звук, идущий со всех сторон, и отсутствие в относительно обозримом пространстве инструктора. Нет, ясно дело, он остался на полигоне. Но где-то хорошо так затихарился. Брошенные посреди непрогнозируемо меняющейся территории стрижи принялись оглядываться. С некоторым подозрением… Затем зашуршала выскочившая из стены практически пулемётная установка, и охреневших от такого поворота парней накрыло. Сначала в последний момент выставленным мной двойным щитом, а потом целой тучей здоровенных дротиков и лезвий, выплюнутых из сменившейся сбоку панели.

А на меня понеслись просто катапультированные со всех сторон деревянные диски и фигуры…

И кто тут, блядь, злопамятный?!!

Через двадцать минут первая волна снарядов кончилась. Ну, моих, по крайней мере. Щит с основательно подохуевшими парнями трещал, но пока держался…

Михайлов хмыкнул в микрофон:

— Что, Рощина, маловато мощностей, да? Щас добавим… — Из-под щита донёсся протестующий матерный вопль. Ну да, они ж повально безоружные! Но в ту же секунду начинка полигона вновь пришла в движение, уши различили некое тихое перещёлкивание механизмов, и я спешно вскинула лук…

Со всех сторон просто в наглую полетели чурбаки, брёвна и местами даже металлические чушки.

В начавшемся диком грохоте только и видела, как Саша и ещё пара ребят открывают рты, уже во всю кроя матом любимого инструктора и этот бесконечный полигон, к постройке которого явно приложил руку пространственный маг, потому что иначе разместить здесь всё это просто невозможно…

Заварным кремом стали посыпавшиеся сверху каменюки. Ну, сначала такие себе, где-то с голову взрослого барана… или быка, хрен знает… И попервах щит держался, и я даже не особо переживала за целостность их тыковок. Но вишенкой на торте оказался приличный такой кусок скалы, несущийся вниз… От сдвоенного вопля "Блядь!" Дани с Никитой просто заложило уши. Время замерло. Рывком вырос щит, формой повторивший лук, горящий золотыми языками, как живое пламя.

Окутанная таким же щитом, увеличившаяся стрела с энергоформой явно боевого наконечника повышенной пробиваемости устремилась к медленно падающему обломку…

Волна ненормального жара, ударившая со спущенной тетивы, отразилась от выставленного перед лицом и туловищем щита и устремилась следом яркой кометой. На моих глазах сначала тренировочной, по легенде, стрелой раскололо кусок скалы, затем догнавшей волной энергии её, в полёте начавшую трескаться, просто снесло. На полметра точно. А потом взорвало.

Шрапнелью накрыло и разбомбило большую часть полигона.

И всё затихло.

Распахнулась дверь во внешний мир, и в помещение ввалился под артефактным щитом Боря, с монтировкой. И проорал:

— Коловрат, бля! Готовь свою задницу к глубоким анальным приключениям!!

— Охуеть, не встать, — прокомментировал сорвавший голос Даня. Выбравшись из-под потухшего щита. — Это, блядь, вот эту суперрельсу… планировалось на нас тестировать?! — стриж закашлялся, глотнув пыли. — Мы вам что, всем табором в тапки поутру насрали, товарищ инструктор?!

У меня горлом пошла кровь. В воздухе резко повеяло её железистым ароматом. Коловрат смеяться перестал.

— Блядь! — метнулся пересравший пуще прежнего Саша. — Блядь! Где этот белобрысый?! И где Житов?!

— Убью, — прокомментировал, помахивая монтировкой перед носом у Михайлова, Борис. — Вот просто убью, и мы больше не друзья! — рыкнул на испуганных стрижей:

— Дима в городе, на замере, так что взяли и поволокли! Без Димы! Бегом!

И меня поволокли…

***

Сказать, что Житов пришёл в ярость, не сказать ничего. Парни передали, что виноватец потом около часа в кабинете у профессора оправдывался… И новое оборудование таскал вместо трёх бригад грузчиков. Проф объявил, что у него до конца суток в распоряжении личный раб, и он за мзду малую готов сдавать это чучело в аренду другим отделам… Короче, позориться Михайлову пришлось долго.

Потом зашёл. Поглядеть на мою бледноватую рожу. Вздохнул. Присел. Посмотрел на свои перепачканные пылью и машинным маслом ладони. Поинтересовался:

— Ну хоть ты-то понимаешь, что я был прав? — Я моргнула. Понимаю. Потому что чувствую, как внутри объём ещё слегка подрос. Ну а то, что с таким весельем, ну, тут ничего не поделаешь… В стрессовых ситуациях он у меня быстрей растёт. Почему-то.

— Ну хоть ты тогда скажи своей бешеной, чтоб она от меня отстала, — внезапно взмолился воспрявший духом инструктор. — Я уже заебался от неё прятаться!… И это, у тебя завтра выходной… А послезавтра планировался портал, но тут мы с капитаном ещё не пришли к консенсусу.

— Ага-а-а… — тихо открылась дверь, являя объятую аурой смерти Соньку. — Вот ты где, лётчик-залётчик… У Немоляева не сныкался, так теперь решил тут отсидеться?… Не выйдет! А ну на выход, скотина! Привет, Васьк!

— Рощина! — снова взмолился пятящийся задом к окну инструктор. — Ну я тебя как человека прошу! Ну скажи ей! — Я снова моргнула. Мужик, я б с радостью, но пока говорить не могу… Горло всё залили каким-то зельем с анестетиком. Даже язык ощущается вяленьким недожаренным оладушком.

— А она до вечера — молчащая принцесса, — отрезал явившийся вслед за Холодковой на порог моей палаты Житов. С суровым выражением на лице, в сурово развевающемся халате. С суровой стойкой под капельницу в руке. Там ток лезвия классической садовой косы сверху не хватало для полной аутентичности с сильно осовремененным жнецом смерти…

Сонька многообещающе размяла кулаки. Коловрат просто аки белка-летяга просочился под самым потолком — я аж рот приоткрыла, ну, как могла, получив в него какой-то леденец от доктора, и на автомате закрыла. Сонька, кинув последний обеспокоенный взгляд, сиганула следом, и в коридоре раздался вопль раненого в жопу бизона.

Житов поглядел, закрыл дверь и хмыкнул:

— Выживет. Но с недельку походит утиной походкой. Может, хоть запомнит.