Сила Немногих - Джеймс Айлингтон

[]Пять лет назад наивный молодой принц Сууса этого хотел.

Я остаюсь на некоторое время, Диаго у моих ног. Вношу свой вклад там, где могу, хотя большинство решений принимают Терции. Всё, что они предлагают, кажется разумным, но я никак не могу избавиться от ощущения, что нас слишком мало и что, за исключением Лаврентия, эти люди — куда больше политические стратеги, нежели военные. Те же, кто действительно превосходит в командовании, к сожалению, по большей части оказались на противоположной стороне. Единственная причина, по которой нас ещё не уничтожили, состоит в том, что наши враги видят друг в друге большую угрозу, чем в нас.

Дважды я замечаю, что Децим молча наблюдает за мной. Без всякого выражения. Я неловко делаю вид, что не замечаю его, а когда собрание наконец расходится, быстро отзываю Эриция в сторону.

— Я хотел бы быть в группе, которая защищает доки.

— Мы не можем рисковать тобой, — говорит он, не отрываясь от восковой таблички, которую читает. — И из-за сведений, которые ты получаешь, и потому что ты слишком важен как символ. Другие не признают этого вслух, но когда эти безумцы снаружи нарушают вековую традицию и воздвигают собственные пирамиды, нам как никогда нужна верность Октав и Септимов. Твоя гибель нанесла бы серьёзный удар по ней. — Он хмыкает, наконец глядя на меня. — И лично мне тоже было бы предпочтительно, чтобы ты не погибал.

Я улыбаюсь. Я не вполне доверяю отцу Каллида, но и не испытываю к нему неприязни. — Спасибо. Но я умею быть осторожным. — Я киваю на Диаго, сидящего рядом со мной.

Он изучает алупи, потом меня. — Кимрийцы Редивия, — говорит он вдруг. — Твой и Каллида друг будет с ними.

— Эйдин. Да, думаю, так.

Он вздыхает. — Какой у тебя план?

— Редивий значится в списке Юдициума. Эйдин при любой возможности захочет переметнуться, — лгу я. — Если я смогу поговорить с ним, то убеждусь, что он перейдёт на нашу сторону. Может быть, даже станет шпионить для нас.

Эриций постукивает пальцем по табличке. — Хорошо. — Он бросает взгляд на остальных сенаторов, большинство из которых всё ещё сбились в тесные группки вокруг главного стола. Сразу понимает, почему я не поднял этот вопрос при всех. — Командование я тебе дать не могу, но прослежу, чтобы нужные люди знали, что ты вправе там находиться.

— Спасибо. — Большего я и не надеялся; меньше всего мне хотелось искать Эйдина, уворачиваясь от своих же. — Ты нуждаешься в чём-нибудь ещё от меня прямо сейчас?

— Разве что ты сможешь раздобыть пару легионов. — Цензор произносит это легко, но за шуткой стоит мрачная правда. Осведомлённость о сегодняшней ночной атаке должна []дать нам преимущество, но потери неизбежны, а их мы позволить себе не можем. Без дополнительных солдат нас рано или поздно сомнут те или иные Военные Кварты. — Иди. Знаю, что вы с друзьями любите разбирать итоги между собой после этих встреч. После этого найди Фауста. Ему нужен ещё один взгляд на логистику.

Я принимаю распределение своих услуг без возражений. На войне идёшь туда, где ты больше всего нужен. — Слушаюсь, Терций. Если мы не увидимся до этой ночи…

Эриций торжественно кивает. Сжимает моё запястье. — Вместе мы сильнее, Катен.

Я НАХОЖУ СВОИХ ТОВАРИЩЕЙ ПО АКАДЕМИИ В БОКОВОМ ЗАЛЕ, НЕКОГДА ПРЕдназначавшемся для жрецов, готовивших жертвоприношения животных. Его окна, выходящие на восток, открывают вид преимущественно на руины, а за ними — тёмное облако над кварталом Аквилы, который пострадал сильнее всего в ходе первых беспорядков. Даже мародёры по большей части покинули его тлеющие останки.

Я стараюсь не замечать этого. Я помог запустить события, которые больше не в моей власти; я несусь по реке насилия, глядя на прорванную плотину, которую мне никогда не восстановить. На этот раз я почти не замечаю ужаса этих разрушений. Теперь это привычный фон.

— Что-нибудь новое? — спрашиваю я коротко, садясь между Аэквой и Феликсом напротив Индола и Марцелла. Нынче не до любезностей. Кого-нибудь из нас неизбежно вызовут через несколько минут.

Индол наклоняется вперёд и пододвигает через стол один лист бумаги. — Вчера вечером они поймали Магнуса Квинта Блазия. — Он серьёзно кивает, когда мой взгляд становится острым. — Он прятался в Аквиле. Уложил дюжину людей Лаврентия, но его взяли.

— Проклятые боги. Как я не слышал…

— Лаврентий попросил Децима не разглашать. Не засекречивать, — подчёркивает он, — и кто-то из Управления наверняка тоже знает. Но этот список у всех на виду. Он не хочет, чтобы из-за этого взбунтовалась толпа, требующая его головы.

Я выдыхаю. Один из дюжины имён в списке, ещё живых. — Есть ли способ добраться до него? Или хотя бы узнать, что он показал? — Я не трудился даже спрашивать доступа для себя: мы встречаемся вот так уже меньше ради дружбы и больше для того, чтобы гарантировать — люди, названные мёртвым руководством Военного ведомства, не будут упущены в хаосе []войны. Что им втихую не предоставят возможности торговаться ради спасения собственной шкуры или что их преступления не будут преданы забвению среди общей неразберихи.

Индол качает головой. — Лаврентий не доверяет мне ни в чём больше, чем тебе. Я даже не знаю, где его держат.

Я хмыкаю, кивком соглашаясь с этим наблюдением. Мы оба по сути перебежчики из Военного ведомства, с отцами-военными, которые выступали бы против притязаний Лаврентия на звание Принцепса. Трудно осуждать человека за подозрения.

«Я, возможно, смогу узнать, где он находится.» Заявление Марцелла вызывает скептические взгляды остальных, и я замечаю своё усталое отражение в его тонированных очках, когда он слегка съёживается под этими взглядами. Его поступки во время Юдициума не снискали ему расположения никого из нас, и он это знает. Тем не менее у него всегда была харизма, и он быстро продвинулся по Религии. Он хорошо осведомлён о происходящем, и потому логично, что он здесь.

«Как?»

«Терций Канифер отвечает за тюрьмы на нашей стороне города. Они бы не рискнули держать Блазия без Саппера.»

Я хмыкаю, когда Индол и Аэква оба кивают. Марцелл — помощник Канифера, и он прав: если они поймали Квинта, мест для