Возьму злодейку в добрые руки - Светлана Бернадская

рос себе далеко от замка Спящий Гриф и слыхом не слыхивал о влюбленной в Амиса Лавандее. И вот же — самолично проверяя каменоломни, чтобы исправить своеволие Ингита и освободить от заклятия невинно пострадавших, она обнаружила его в самом глухом уголке мраморного рудника, орудующим киркой.

И источавшим молчаливое презрение.

Вот почему, почему все прочие мужчины, получив свободу, остались ей благодарны, кроме того единственного, к которому она испытывала искреннюю симпатию?

Лавандея расстроенно переступила порог своих покоев, да так и остановилась у двери. Почти вся прежняя мебель исчезла, взамен сюда напихали вычурной безвкусицы: комод не сочетался с кушеткой, кричаще розовая обивка дивана и кресел лишь подчеркивала унылость закопченного камина, а от разномастных цветочных горшков рябило в глазах.

Служанки, стоя на коленях, разворачивали на отполированном до блеска полу вульгарно пестрый ковер.

— Что здесь происходит?

— Ой, простите, госпожа! — Одна из служанок вспорхнула, как бабочка, и, суетливо отряхивая передник, присела в поклоне. — Мы вас не заметили.

— Зачем вы уродуете мои комнаты?

— Э-э-э… — девушки испуганно переглянулись между собой. — Так новый хозяин… То есть, его светлость Холдор велел переселить вас в бывшие покои леди Амелии. Там уже закончили уборку, а также сменили все шторы, балдахин, постель и покрывала…

— Стоп. — Лавандея потерла виски, начинающие наливаться болью. — Ничего не понимаю. Зачем мне покои леди Амелии? И куда в таком случае переселили ее?

Служанки снова переглянулись.

— Нам не сказали, госпожа.

— А эти покои для кого?

— Для дочери господина.

— Для кого? Что за чушь, у Ингита нет детей.

— А вот и неправда. Есть! — раздался за спиной звонкий голос.

Лавандея медленно обернулась.

— Ифи?

Бывшая служанка, бездельница, оказавшаяся еще и воровкой, победно взирала на нее, прижав к груди крохотную лохматую собачонку.

— Леди Ифи, — поправила она со значением. Собачонка, будто в подтверждение ее слов, громко тявкнула. — Граф Ингит Холдор сегодня признал меня своей дочерью.

— Какая прелесть, — выдавила из себя обескураженная Лавандея. — Прямо-таки день чудесных новостей. Странно, что я об этом не слышала.

— Ну… это пока неофициально, — слегка смутилась новоиспеченная леди. — Но батюшка обещал представить меня свету, как только я обучусь всем полагающимся манерам.

— Ждать, видимо, придется, долго, — пробормотала Лавандея себе под нос.

Вряд ли ей посчастливится дожить до этого волшебного момента.

— Что вы сказали?

— Кто учить-то будет, спрашиваю?

— Дурашкины наставницы, — довольно улыбнулась Ифи.

Лавандея непонимающе моргнула.

— Дурашкины?..

— Батюшка приставил меня в компаньонки к этой блаженной, Мирте, — пояснила девчонка. — Сказал, все равно ведь тратят время и деньги даром, так пусть хоть из меня настоящую леди сделают.

В этом Лавандея сильно сомневалась. Но беспокоило ее отнюдь не то, что наставницы зря проедают свой хлеб.

— Где леди Амелия?

— Лавандея?

На этот раз голос, перебивший ее, оказался мужским.

Ингит Холдор в небрежно расстегнутом жилете поверх широкой рубашки, кажется, уже успел опробовать толику стратегических питьевых запасов в графских погребах.

— Ты еще не видела свои новые комнаты? Пойдем, покажу. Обещаю, тебе понравится.

Дохнув ей в висок благородной виноградно-дрожжевой отдушкой, он подхватил ее под локоть и увлек дальше по коридору. Самолично открыл дверь и почти силком втолкнул Лавандею внутрь.

Ну, хоть этим покоям оставили нормальную отделку.

Громыхнула, закрываясь, дверь.

— Что все это значит?

Ее вновь окутало смрадным облаком. Ингит, нетвердо переступив с ноги на ногу, отпустил ее локоть.

— Не вздумай дурить.

— Ты о чем? С какого перепугу тебе вздумалось устраивать великое переселение в женском крыле?

— С такого. Моей дочери приглянулись покои, в которых ты гостила. Но и тебя я не обделил, верно? Эти комнаты — лучшие во всем замке. Принадлежали хозяйке, как-никак.

— А леди Амелия?

— Переехала в жилище поскромнее.

— Зачем?

— Затем. Она имеет плохое влияние на дочь.

— При чем здесь Мирта? Ингит, ты объяснишь мне наконец, что затеял?

Долгая пауза и натужное дыхание Холдора перед ответом ей не понравились.

— Согласен, не будем ходить вокруг да около. То, что ты сказала сегодня утром… то было всерьез?

— О чем ты?

Ингит нетвердо покачнулся с пятки на носок.

— У нас был уговор. Ты помогаешь мне без боя заполучить Малленор, а я даю тебе бессрочное приглашение жить на моих землях.

— Все так, — кивнула Лавандея. — А еще мы условились править Малленором вместе.

— В качестве супружеской пары.

Лавандея цокнула языком и покачала перед носом у Холдора указательным пальцем.

— Ты ошибаешься, Ингит. Наш брак не входил в условия договора. Ты предложил мне выйти за тебя замуж, и я согласилась. Но теперь передумала. Все прочее не отменяется.

Ингит расставил ноги пошире и угрожающе сузил глаза.

— Это удар по моей репутации.

— Твоей репутации? — Лавандея искренне расхохоталась. — Не смеши меня, Ингит. При твоем-то образе жизни — перед кем тебе ее блюсти?

— Перед ландграфом.

Смех застрял у Лавандеи в горле.

— При чем тут ландграф?

— При том. Ты думаешь, я затеял бы все это, не заручившись его согласием? Перед тем, как предложить тебе сделку, я имел с ним беседу. Приватную, разумеется, не для публичного разглашения. Он заверил меня, что не станет препятствовать моим притязаниям на Малленор. Его сиятельство согласился с тем, что в Спящем Грифе давно следовало навести порядок, да и налоги с рудников Амис стал платить неаккуратно. Впрочем, это все придирки, а на самом деле он просто недолюбливает Наллей. Тебя вроде должно это радовать. — Граф Холдор одарил ее многозначительной улыбкой. — Но было и кое-что еще.

В горле у Лавандеи образовался неприятный комок. Однако она попыталась совладать с собой и заинтересованно приподняла бровь.

— Так как у тебя нет отца, и твоим покровителем является сам ландграф, я попросил у него твоей руки и получил согласие.

Лавандея вспыхнула гневом. Ах вот как. Распоряжаться судьбой женщины, не только не спросив