Возьму злодейку в добрые руки - Светлана Бернадская

Спазм у горла отпустил, и Лавандея сумела сделать короткий вдох.

— Плевать. Я все равно не выйду за тебя замуж.

Хитрая ухмылка Ингита слегка ее обескуражила: отказ, по всему видать, не слишком-то его огорчил.

— Разумеется. Силой заставить тебя я не смогу. Ландграф дал мне это понять недвусмысленно: он благословляет брак только с твоего полного согласия.

Что ж, и на том спасибо. Но эти загадочные ухмылочки Ингита явно неспроста. К чему он клонит?

— Так что же мне делать, отвергнутому и одинокому мужчине, подумал я? Годы идут, а наследниками я так и не обзавелся.

— У тебя, как выяснилось, есть прелестнейшая дочурка.

— Ах, эта, — скривился Холдор и опасно пошатнулся. — Верно, есть. Я и правда какое-то время назад… питал слабость к ее матери.

Ах, вот как это теперь называется в благородных кругах.

— Но я говорю о наследниках. Мне нужен законный сын. Благородного происхождения. — Он посмотрел на Лавандею со значением. — От женщины, которая не станет отказывать.

Она обескураженно вскинула брови.

— Ты хочешь жениться на леди Амелии? Но ведь Амис жив. И я не позволю тебе убить его: это есть в уговоре.

Холдор скривился так, словно уксуса хлебнул.

— Амелия? Ну уж нет. Только бесхребетный слизняк Амис мог жениться на этой сушеной вобле. Да и кого она вообще способна родить, в ее-то годы?

В ее-то годы? Лавандея едва не вскипела. Да Амелия хорошо если на два года старше нее самой!

— А вот ее дочь — невеста для меня в самый раз.

Только воспитание, достойное леди, удержало Лавандею от того, чтобы окатить нетрезвого графа ледяной волной — прямо в приемном покое.

— Совсем рехнулся? Она же ребенок!

— Не такой уж и ребенок. Нянька призналась, что девчонка уже уронила кровь. Да не смотри на меня так, все равно ведь проклясть не сможешь! Не собираюсь я ей детей делать в первую же ночь, дам подрасти, а то там и держаться сейчас не за что.

Он прав. Проклясть его, да и вообще применить к нему магию она не сможет: их обоих сдерживала взаимная клятва, нарушить которую обойдется слишком дорого для каждого из них. Но что-то в ее взгляде все же заставило Ингита отступить на полшага.

— Надеюсь, ты сейчас скажешь, что просто решил меня разыграть.

— Да какие уж тут игры. Сегодня я уже объявил о помолвке, свадьбу сыграем без проволочек, как только храмовники подготовят все для ритуала. Они обещали управиться за три дня.

Так он и вправду не шутит.

— Ушам не верю. Ей двенадцать лет, Ингит! И она нездорова!

Ингит Холдор сделал еще один шаг назад.

— Здоровье ее разума меня не заботит, только здоровье тела, способного родить. Эта блаженная — законная наследница Амиса. Если в замке и остались те, кто верен Наллям, после свадьбы все закроют рты, тем паче если папенька и маменька девчонки прилюдно благословят брак.

Спокойно, Лавандея, спокойно. Угрозы ему не страшны… А увещевания — бесполезны?

— Мать Мирты даже под страхом смерти не даст согласия на этот брак.

Он самодовольно хмыкнул.

— А вот как раз с этим ты мне и поможешь.

— С чего бы?

— Мы же союзники, забыла? Подсоби мне — и за мной не пропадет, ты же знаешь. Достаточно легкого заклятия, как с остальными, и вобла Амелия станет послушной, как ягненок.

— Это ты забыл, Ингит. В уговоре сказано: женщинам не вредить.

— А где тут вред? Выйти замуж за графа — это ли не счастье для любой девки?

— Похоже, Амелия не видит в этом счастья. Именно поэтому ты хочешь, чтобы я сломала ее волю. Но я не стану этого делать.

Взгляд Ингита стал холодным, жестким. Примерно таким, каким она видела его в ту единственную ночь, когда разделила с этим мужчиной ложе.

— Как скажешь. Тогда обойдемся без материнского благословения.

Лавандея прищурилась.

— Ты не посмеешь ее убить.

Ингит осклабился.

— Убить — нет. Навредить — тоже. У нас ведь уговор. — Он развел руками и ухмыльнулся еще шире.

— Где Амелия, Ингит?

— Там, где она не сможет помешать моей свадьбе. Не беспокойся, после заключения брака моя теща вернется в целости и сохранности.

Молчи, Лавандея. Молчи и делай вид, что позволила ему победить, пока он не сделал непоправимое с несчастным ребенком.

Она изо всех сил сжала губы, состроив при этом недовольное лицо.

— Вот так-то. — Граф Холдор назидательно наставил на нее палец. — И не вздумай мне мешать, ведьма. Помни: клятву друг другу дали мы оба.

***

Брант с отвращением проглотил свою порцию причитающегося кандальникам варева и терпеливо дождался команды отхода ко сну. Да, он мог бросить кирку и уйти еще на закате, когда понял, что больше не связан заклятьем. Но, поразмыслив, решил, что на этот раз будет умнее.

Замок Спящий Гриф он знал как собственные пять пальцев, в отличие от понаехавших из Нехира шавок завоевателя. Ему не составило труда под покровом темноты обойти стражу, подняться по едва заметным выемкам в кладке внешней стены — там, где их скрывали от глаз шахты замковых уборных — и, балансируя на узком уступе за балюстрадой круговой галереи, пробраться к балкону хозяйских покоев.

Его светлость Амис был жив. И он даже находился здесь, в своей спальне, только стоял посреди нее, как истукан, обвешанный чужими рубашками, штанами и исподним бельем, и налитыми кровью глазами испепелял узурпатора, занявшего его ложе.

Ложе узурпатор аккурат в этот самый миг делил с раскрасневшейся полуголой девицей. Несколько мгновений Брант оторопело понаблюдал за тем, как тот стягивает со стройной ноги девицы чулок и бросает его на вытянутую руку господина Амиса, а затем перевел взгляд к двери.

Нет, ворваться в спальню и придушить злодея вторым, пока не снятым, чулком не получится. Возле двери в спальню стояли двое вооруженных стражей и с каменными лицами таращились поверх ложа — прямо в балконное окно, за которым прятался Брант.

Так, хорошо. Перед тем, как штурмовать хозяйские покои, придется раздобыть хоть какое-то оружие. А еще не мешало бы понять, что там с леди Амелией и леди Миртой. Вначале спрятать в безопасное место их, чтобы прихвостни Холдора не взяли их в заложники, а уж потом…

Он