Пламя и кровь - Джордж Мартин

рыцарей и несколько тысяч опытных копейщиков. Вооруженная толпа раздулась неимоверно, в ней уже насчитывалось более тридцати тысяч человек. Войско стало столь велико, что самозваный король принял неосмотрительное решение разделить свои силы. Сам он с половиной дорнийских сил выступил на запад к Ночной Песни и Рогову Холму. Другая же половина во главе с лордом Уолтером Вилем, сыном Вдоволюба, двинулась на восток и осадила Каменный Шлем, замок дома Сваннов.

Оба воинства постиг полный разгром. Орис Баратеон, ныне известный как Орис Однорукий, выступил из Штормового Предела в свой последний поход и разбил дорнийцев под стенами Каменного Шлема. Когда к нему доставили раненого Уолтера Виля, лорд Орис заявил ему: «Твой отец забрал мою руку, а я в ответ заберу твою». С этими словами он отрубил лорду Уолтеру правую кисть… а затем и левую, и обе ступни, назвав то «своими процентами». На обратном пути в Штормовой Предел лорд Баратеон скончался от полученных в бою ран. Странно, но его сын Давос всегда говорил, что отец умирал довольным, с улыбкой глядя на гниющие руки и ноги, что висели в его шатре подобно связкам лука.

Судьбу самого Короля-Стервятника не назвать более завидной. Не сумев взять Ночную Песнь, он снял осаду и двинулся на запад, тем самым позволив леди Карон отправиться следом за ним и присоединиться к сильному войску марочников под началом Хармона Дондарриона, изувеченного лорда Черного Приюта. Тем временем путь самозванцу внезапно перерезал лорд Сэмвелл Тарли из Рогова Холма с несколькими тысячами рыцарей и лучников. В последовавшей кровавой битве он доказал, что не зря зовется Свирепым Сэмом, сразив десятки мятежников своим Губителем Сердец, огромным валирийским клинком. У Стервятника было вдвое больше людей, чем у всех трех его противников, вместе взятых, но большинство его бойцов были плохо обучены и не знали строя. И когда на мятежников спереди и сзади обрушились закованные в броню рыцари, их ряды развалились. Дрогнувшие дорнийцы побросали копья и щиты и пустились в бегство к далеким горам, а марклорды преследовали и рубили их, отчего и возникло затем название «Охота на Стервятника».

Человек, называвший себя Королем-Стервятником, был взят живым, и Свирепый Сэм Тарли привязал его, раздетого донага, между двух столбов. Певцы любят рассказывать, будто самозванца растерзали на куски настоящие стервятники, давшие ему прозвище, на самом же деле он умер от жажды, дневной жары и ночного холода, а птицы принялись за труп лишь после смерти. В более позднее время еще несколько человек возьмут себе титул «Король-Стервятник», но никто не знает, родня ли они самому первому. Обычно гибель этого вожака считают концом Второй дорнийской войны (хотя такое именование несколько неверно, поскольку ни один из дорнийских лордов так никогда и не вышел в поле, а принцесса Дерия до самого конца только и проклинала Короля-Стервятника, не принимая участия в его походах).

Первого из восставших усмирили последним. Харрен Красный попал в западню в деревне к западу от Божьего Ока. Король-разбойник не сдался без боя и в своей последней битве сразил десницу короля, лорда Алина Стокворта, прежде чем его самого зарубил оруженосец Стокворта, Бернарр Брюн. Благодарный король Эйнис посвятил Брюна в рыцари, а Давоса Баратеона, Сэмвелла Тарли, Безносого Дондарриона, Эллин Карон, Алларда Ройса и Горена Грейджоя одарил почетными титулами и должностями, а также золотом. Более же всего король возвеличил своего брата. По возвращению в Королевскую Гавань принца Мейгора чествовали как героя, Эйнис обнял его на глазах ликующей толпы и назвал своим новым десницей. И когда в конце того года в огненных ямах Драконьего Камня вывелись еще двое детенышей, многие сочли это добрым знаком.

Но сердечное согласие между сынами Дракона долго не продлилось.

Возможно, ссора была неминуема — уж слишком разнились во всем натуры братьев. Король Эйнис любил жену, детей и весь свой народ, желая единственно, чтобы и его любили в ответ. Меч и копье уже давно не доставляли королю радость, его милость увлекался алхимией, астрономией и астрологией, восхищался музыкой и танцами, носил роскошнейшие шелка, парчу и бархат, наслаждался обществом мейстеров, септонов и мудрецов всякого рода.

Его брат Мейгор терпеть не мог всего этого и жил лишь войной, турнирами и битвами. Ужасающе сильный, гораздо выше брата и шире его в плечах, он по праву считался одним из лучших рыцарей Вестероса, хотя часто отмечали и его свирепость на поле боя, и жестокость к поверженным врагам. Король Эйнис всегда стремился угодить; всякий раздор старался решить добрым словом, в то время как ответом Мейгора всегда были огонь и сталь. Великий мейстер Гавен писал, что Эйнис доверял всем, а Мейгор никому. Короля было легко убедить, замечал Гавен, он колыхался подобно камышу под ветром и склонялся к тому совету, что доходил до его уха последним. Принц Мейгор же, напротив, был тверд, как железный посох, несгибаем и неколебим.

Несмотря на все различия, сыны Дракона правили в дружбе и согласии еще почти два года. Но в 39 году от З.Э. королева Алисса подарила королю Эйнису еще одну наследницу, девочку, названную Вейллой. К несчастью, малютка вскоре скончалась, так и не покинув колыбель. Возможно, именно это постоянное подтверждение плодовитости королевы сподвигло принца Мейгора принять судьбоносное решение. Что бы ни было тому причиной, но принц точно громом поразил все королевство и самого короля, когда внезапно объявил, что леди Сериса бесплодна, а потому он взял себе вторую жену, Алис Харровей, дочь нового лорда Харренхолла.

Свадьба состоялась на Драконьем Камне, под защитой вдовствующей королевы Висеньи. Поскольку замковый септон отказался вершить обряд, Мейгор и его новая жена воссоединились по валирийскому ритуалу, «венчавшись пламенем и кровью». Этот брак свершился в отсутствие короля Эйниса, без его ведома и позволения. Как только о нем стало известно, единокровные братья жестоко рассорились, и его милость был не одинок в своем гневе: Манфред Хайтауэр, отец леди Серисы, подал королю жалобу и потребовал удаления леди Алис. А в Звездной септе Староместа верховный септон пошел еще дальше: он заклеймил второй брак Мейгора как грех и прелюбодеяние, новую жену принца именовал «харровеевской блудницей» и гремел, что «никто из истинных сынов и дщерей Семерых никогда не смирится с подобным».

Принц же Мейгор продолжал упорствовать. Он указывал, что его собственный отец взял в жены двух своих сестер, что Святая