Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

отрубить ему руки и ноги и сперва самому поглумиться над даосом, а затем швырнуть его на потеху адептам неправедной школы. Чистая Луна многие годы во всем противостояла Обоюдной Радости, к тому же Янь Уши всегда был смел на язык и дерзок в поступках. Адепты Обоюдной Радости едва ли будут обращаться с ним лучше, чем с Шэнь Цяо.

Подумав об этом, даос нахмурился пуще прежнего.

– Что ж, – сказал он, – тогда следует поскорее отправляться в путь, пока нас не нагнали.

– Ты так заботишься обо мне, – улыбнулся Янь Уши. – Неужто надеешься, что я растрогаюсь до слез и буду кланяться тебе в ноги?

Шэнь Цяо пропустил его насмешку мимо ушей и серьезным тоном продолжил:

– Мне ведомо, что глава Янь всегда и на всех глядел свысока. Однако сейчас решается вопрос жизни и смерти. Изъян в Демоническом сердце еще не устранен до конца, ваши силы не те, что прежде. Одно дело, если бы за нами гнался лишь Янь Шоу с парой помощников, но ежели явится Сан Цзинсин, мне не выстоять против него. Осторожность нам не повредит.

Янь Уши без тени тревоги выслушал его, безмятежно подкинул в огонь пару веток, отчего пламя разгорелось еще ярче, и вдруг ни с того ни с сего спросил:

– Если бы можно было все обратить вспять, ты бы хотел, чтобы я спас тебя у подножия пика Полушага?

Шэнь Цяо растерялся от неожиданности и покачал головой:

– Боюсь, у меня все равно не было бы выбора.

– Значит, даже знай ты, что потом спутаешься со мной, а я собственноручно передам тебя Сан Цзинсину, ты бы все равно нисколько не сожалел? – продолжил допытываться Янь Уши.

– К чему сожаления? – ответствовал Шэнь Цяо. – Прошлого не воротить. Чем упорствовать в обиде и погрязать в путах мирской суеты, не лучше ли поблагодарить вас за то, что научили меня смотреть и видеть мир вокруг, научили по-настоящему заботиться о людях.

Отблески костра падали на его лицо, и казалось, что за внешней суровостью таится необыкновенная мягкость.

Янь Уши вдруг рассмеялся.

– Глупенький А-Цяо, – промурлыкал он, – я хоть раз поступал с тобой благородно?

Он потянулся к Шэнь Цяо, словно бы желая погладить того по голове. Даос отшатнулся, уклоняясь от прикосновения, и заслонился от предполагаемого удара. Но Янь Уши не ударил, а лишь взмахнул рукавом прямо перед носом Шэнь Цяо. Даос тут же учуял странный аромат и задержал дыхание, но немного вдохнуть все равно успел. Тело его, без того обессилевшее, совсем обмякло. Янь Уши, не теряя времени, тут же надавил ему на несколько жизненных точек.

– Когда же ты наконец избавишься от своей прискорбной доверчивости? – Янь Уши неодобрительно покачал головой. – Или ты возомнил, будто наконец можешь мне доверять?

Шэнь Цяо сверлил его гневным взором, но Янь Уши и бровью не повел. Склонившись над даосом, он поднял его на руки и пошел с ним за статую Будды.

Только тогда Шэнь Цяо обнаружил, что в спине статуи имелось углубление – не слишком большое, но и не крошечное. Там вполне мог разместиться взрослый человек в позе лотоса.

– Изготовить статую Будды стоит немалых средств, – беззаботно принялся объяснять Янь Уши. – Потому-то многие храмы и монастыри либо делают со спины углубление, либо отливают статую полой – все ради того, чтобы уменьшить расходы. Я уже бывал в этом храме, здесь статуя вообще сработана кое-как. Сделать ее полой мастера поленились и вместо этого изготовили одну лишь переднюю ее часть. Впрочем, тебе это только на руку.

– Что вы собираетесь сделать?! – не выдержал Шэнь Цяо.

– Во внутренних покоях при дворе чжоуского императора хранится еще одна цзюань «Сочинения о Киноварном Ян», – спокойно продолжал Янь Уши. – Мне довелось прочесть ее, но сейчас время поджимает, и я не успею передать знание тебе. Ежели пожелаешь ознакомиться с ней, отправляйся в Чанъань к Юйвэнь Юну. Вы уже встречались, и он оценил тебя по достоинству, а потому наверняка соизволит допустить к драгоценной цзюани. И еще, передай Бянь Яньмэю: пусть не беспокоится обо мне. Нужно воспользоваться тем, что Чжоу присоединила к себе циские земли, и распространить в них влияние Чистой Луны, а там видно будет.

Шэнь Цяо поменялся в лице.

– Эти речи должно вести лично вам. Я не адепт Чистой Луны, какое отношение я имею к делам школы?

Янь Уши ничего на это не ответил, лишь улыбнулся.

– Ты очень хорош собой, – произнес Янь Уши. – Неудивительно, что тебе удалось растопить сердце той девчонки, Бай Жун. Хорошо, что она тоже здесь. Если другие адепты Обоюдной Радости и заметят здесь что-то подозрительное, она наверняка поможет тебе и сделает все, чтобы ты не оказался в руках Янь Шоу и его подручных.

Тут уже только дурак не догадался бы, что замыслил Янь Уши, а Шэнь Цяо дураком не был.

– Глава Янь! Всю дорогу я из кожи вон лез, чтобы помочь вам сбежать, а вы собираетесь сами сунуть голову в петлю!

Янь Уши расхохотался.

– Я всегда поступал так, как мне вздумается, и никогда ни о чем не сожалел. Однажды я своими руками передал тебя Сан Цзинсину и с тех пор ни разу не раскаивался в содеянном. Сегодня тебе выпал случай полюбоваться моим несчастьем – тебе бы радоваться моей беде, ликовать всей душой, так отчего же ты заливаешься слезами, будто родную мать потерял? Эх А-Цяо, А-Цяо, ты меня сильно разочаровываешь! Только не думай, что я поступаю так в порыве искупить вину или из-за такой нелепицы, как угрызения совести. Не считай, что ты в долгу передо мной, и уж тем более не воображай, что я к тебе привязался, – от подобных иллюзий меня просто воротит.

Он большим пальцем стер хрустальные бисеринки пота со лба Шэнь Цяо и тихо усмехнулся:

– Сей почтеннейший надеется, что однажды ты исполнишь свое обещание и станешь достойным противником. Возможно, тогда сей почтеннейший задержит свой взгляд на тебе подольше.

Тем временем Шэнь Цяо изо всех сил пытался открыть свои жизненные точки, но увы – Янь Уши запечатал их каким-то хитрым способом, и сколько Шэнь Цяо ни пытался, терпел неудачу за неудачей. Даос тяжело дышал, лицо раскраснелось, но со стороны могло показаться, что он смущен и рассержен словами Янь Уши.

Наконец тот отвернулся. Увидев, что он собирается уходить, Шэнь Цяо пришел в такое волнение, что даже голос его изменился:

– Стойте!

Янь Уши и в самом деле остановился – но лишь для того, чтобы запечатать еще одну жизненную точку – точку немоты.

Грудь Шэнь Цяо часто вздымалась и опускалась, а из блестящих глаз, подернутых прозрачной пеленой влаги, чуть ли не бежали слезы. Янь Уши посмотрел на него в изумлении, фыркнул со смеху, наклонился и шепнул на ухо:

– Не стоит глядеть на людей