Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

неумолимо надвигается на него, не обращая внимания на Баоюня и остальных: «ци меча» пологом окутала двух противников, заслонив ото всех нерушимой преградой, – волны атак разбивались о щит, не причиняя Шэнь Цяо ни малейшего вреда. Было ясно, что даос твердо вознамерился уничтожить Янь Шоу.

Но ведь совсем недавно он полностью выбился из сил! Как за столь короткое время он сумел восстановиться?!

Но у Янь Шоу не было времени на раздумья. Он взмыл к самой кровле старого храма, пробив черепицу. Шэнь Цяо последовал за ним.

На крыше их силуэты мелькали словно бесплотные духи. Сверкали мечи, с каждым ударом поднимался порыв ураганного ветра. И вдруг ударил мороз: травы увяли, листья пожухли, все живое затихло и затаилось – это Янь Шоу воздел знаменитую «Кровавую руку». Вокруг него, казалось, самый ветер пах растерзанной плотью, кровавый дождь лился с неба. Мрак и холод накрыли бойцов, зловещая, смертоносная ци устремилась к Шэнь Цяо. Но тут с новой силой воссиял меч – будто розовые облака на рассвете или пестрые цветы, усыпающие горные склоны вблизи каменистых ручьев. Сей чудесный свет проник во все уголки храма, заполнил собой всю округу. Даже яркая луна как будто померкла и стыдливо скрылась за пеленой облаков, и меж небом и землей не осталось более ничего, кроме ослепительного сияния меча. Скорбь гор и рек, пение бронзы и камня… Поистине необычайное зрелище!

Сяо Сэ понял, что старейшине ничем не помочь, и перестал рваться в бой. Он замер в сторонке, наблюдая за поединком, но тут краем глаза заметил, что Бай Жун тоже стоит неподвижно, и не удержался от презрительной насмешки:

– Видно, любовь сестренки Бай к Шэнь Цяо так и не прошла! Сердечко ее не выдержит, если придется собственноручно убить его!

Бай Жун звонко рассмеялась:

– Если уж старейшины Янь и Баоюнь вместе не могут его сразить, то я буду только под ногами мешаться! Братец Сяо, ежели вы так искусны, что готовы показать пример, ваша младшая сестрица с удовольствием вам подсобит!

Бай Жун нисколько не преувеличивала. Шэнь Цяо в одиночку сражался против двоих старейшин Обоюдной Радости, но те до сих пор не сумели одолеть его. Не только Баоюнь оказался бессилен против даоса – даже Янь Шоу начал понемногу ему уступать! Отчего же он вдруг сделался так могуч?!

Сяо Сэ в изумлении не знал, что и думать. У него даже мелькнула мысль, не позаимствовал ли Янь Уши у их школы искусство парного совершенствования. Но с последней их стычки у леса времени прошло всего ничего – парным совершенствованием никто не успел бы заняться.

Он высокомерно фыркнул. Ему не хотелось сейчас препираться с Бай Жун, и он устремил все внимание на поединок на крыше. Пока они с Бай Жун обменивались насмешками, стало ясно, чья сторона одерживает верх, а чья проигрывает.

В школе Обоюдной Радости единства не было и в помине, что и проявилось во всей красе во время поединка Шэнь Цяо и Янь Шоу. Пусть даосу и удалось открыть жизненные точки, всего за одну ночь он никак не смог бы вернуть себе прежнюю мощь, не говоря уж о том, чтобы покорить новые вершины мастерства. В лучшем случае – немного расширить меридианы, что лишь чуть-чуть прибавило бы ему сил. Но даже с прежними способностями он, хоть и был ровней Янь Шоу, едва ли выстоял бы против Будды-Кровавые-Руки, присоединись к нему Баоюнь. Однако тот, заметив, что Шэнь Цяо, кроме Будды-Кровавые-Руки, никого из противников в упор не видит, мало-помалу устранился и позволил Шэнь Цяо теснить старейшину Яня.

Янь Шоу возненавидел его за то лютой ненавистью и решил показать, чего стоит. Вот только даос был уже не тот, что прежде. Скорбь гор и рек не позволял Янь Шоу даже близко подобраться к своему хозяину. Старейшина Обоюдной Радости несколько раз порывался перейти в наступление и не решался, страшась сияющего заслона из ци. Волей-неволей ему снова и снова приходилось обращать нападение в защиту, дабы спастись от неотступно накатывающих волн чужой ци. Некогда самоуверенный Будда-Кровавые-Руки очутился в безвыходном положении. Брови на его суровом лице нахмурились, лоб покрылся испариной.

Загнанный в угол, Янь Шоу в конце концов допустил ошибку и пропустил чужую атаку. Сияющий меч Шэнь Цяо устремился прямиком ему в межбровье.

Разумеется, Баоюнь не мог и дальше оставаться безучастным – как бы он оправдался перед школой за то, что допустил гибель старейшины Яня?

– Что застыли? Помогайте! – рявкнул он Сяо Сэ с Бай Жун и атаковал Шэнь Цяо.

Сяо Сэ с Бай Жун не мешкая вступили в бой, взяв даоса в кольцо. Удары посыпались на Шэнь Цяо со всех сторон.

Когда сражаются настоящие мастера, исход борьбы непредсказуем. Не успели адепты Обоюдной Радости вместе атаковать даоса, как заслышали пронзительный вопль своего старейшины. За пеленой, сотканной сияющей ци Скорби гор и рек, вспыхнул багровый отсвет, сияние меча померкло, и что-то окровавленное упало на крышу и скатилось вниз: то была отрубленная по локоть рука Янь Шоу.

Старейшина Янь пятился, зажимая жизненную точку на плече в попытке остановить кровотечение. Лицо его исказилось от дикой боли, он чуть не свалился с крыши следом за отсеченной рукой. С такой раной не могло быть и мысли о том, чтобы продолжать поединок.

Тем временем на Шэнь Цяо наседал Баоюнь: обменявшись с ним несколькими ударами, он с раздражением обнаружил, что драка с Янь Шоу вовсе не вымотала дерзкого даоса – ци, наполнявшая его меч, словно была неисчерпаема. Тщательно все взвесив, Баоюнь пришел к мысли, что, если он в конце концов и одержит победу, достанется она ему нелегко, он и сам тяжело пострадает. Лютой ненависти к Шэнь Цяо Баоюнь не питал, особой выгоды смерть даоса ему не сулила, так что он задействовал лишь чуть больше половины своей мощи, только чтобы задержать Шэнь Цяо и не дать ему добить Янь Шоу.

Тут Баоюня окликнул Сяо Сэ:

– Старейшина Баоюнь, старейшине Яню совсем худо!

Янь Шоу на глазах истекал кровью. Зажатые жизненные точки и попытки изменить ток ци не спасали от внешних ран и внутренних повреждений. Но хуже всего было то, что он остался калекой – Шэнь Цяо лишил его правой руки, благодаря которой он и получил свое прозвание. Теперь, даже если Янь Шоу выживет, сил у него изрядно поубавится, а для мастера боевых искусств подобный исход ничем не лучше смерти. В глубине души он ненавидел и Шэнь Цяо, и Баоюня с младшими адептами за то, что те не поспешили ему помочь, а просто стояли и смотрели. От гнева и бессилия Янь Шоу лишился чувств. Баоюнь