Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

– Шэнь Цяо, – воскликнул он напоследок, – сегодня ты покалечил одного из старейшин школы Обоюдной Радости. Однажды ты поплатишься за это!

– Не стоит откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, – спокойно заметил Шэнь Цяо. – Лучше уж сразу расплатиться по всем счетам!

С этими словами он, по-прежнему с мечом наперевес, воспарил над землей и одним прыжком перенесся к Янь Шоу, намереваясь покончить с ним, пока тот не мог дать отпор.

Баоюнь на миг опешил – он не ожидал от Шэнь Цяо такого упорства, – но тут же бросился вдогонку и ударил даоса в спину.

Тут подоспела Бай Жун. Она порхнула к сражающимся, и ее нежные руки замелькали, порождая все новые и новые цветки голубого лотоса. Движения ее были столь грациозны, исполнены такого изящества, что глаз не оторвать!

Но одно движение меча Шэнь Цяо – и сотканный из ци полог разлетелся несколькими щитами, не только заслонив хозяина от атак Баоюня и Бай Жун, но и перенаправив ее удар на старейшину.

– Бай Жун! – рявкнул Баоюнь.

– Ой-ой! – вскрикнула Бай Жун и премиленьким голоском поспешила извиниться: – Прошу меня простить, старейшина Баоюнь! Это все наш враг, гнусный негодяй, виноват!

Ее плавная поступь стала еще легче, из рукавов одеяния не переставая сыпались цветы лотоса – снова и снова в воздухе распускались их полупрозрачные бутоны, осыпая Шэнь Цяо лепестками с головы до ног. Со стороны то было нежное и красивое зрелище, однако знаток боевых искусств с первого взгляда бы понял: перед ним не цветы, а сгустки истинной ци. Так проявляла себя мощь «Печати голубого лотоса». Если использующий ее мастер был достаточно силен, он мог вложить в каждый цветок обилие ци невероятной силы, и тогда атаки сыпались на противника одна за другой, непрестанно усиливаясь, и каждая следующая была гибельнее предыдущей.

Сейчас Бай Жун со всей свирепостью обрушивала на даоса цветок за цветком, однако Шэнь Цяо, отражая ее атаки, чувствовал, что на самом деле девушка не вкладывала в них и половины той силы, какую показала при их первой встрече.

Баоюнь, однако, не собирался затягивать поединок. Воспользовавшись тем, что даоса отвлекли на себя Бай Жун с Сяо Сэ, он поднял лежащего без чувств Янь Шоу и помчался прочь. Лишь возглас его донесся издалека:

– Школа Обоюдной Радости еще вернется к вам за наставлениями!

Раненому Сяо Сэ тоже не было нужды продолжать бой. Завидев, что Баоюнь удалился, он, недолго думая, решил последовать за ним. Вот только Шэнь Цяо следил за каждым его шагом, и стоило Сяо Сэ развернуться, как Скорбь гор и рек устремился за ним по пятам, оставив на его спине глубокую рану – одежды Сяо Сэ мигом потемнели от хлынувшей из нее алой крови. Он вскрикнул от боли, перешел на цингун и бросился бежать без оглядки. В мгновение ока он скрылся из виду, затерявшись во мраке ночи.

Шэнь Цяо и рад бы был броситься за ним в погоню, но никак не мог отделаться от Бай Жун. Мировоззрение ее школы в корне противоречило его собственному, на ее совести было немало жизней, однако она отчего-то раз за разом щадила Шэнь Цяо, и особенно он благодарен был ей за обитель Белого дракона – не задержи она тогда Сяо Сэ, они с Ши У едва ли успели бы сбежать. А потому, хоть Шэнь Цяо и не мог ничем ответить на то благорасположение, что выказывала ему Бай Жун, в бою он старался не быть с ней слишком жесток. Сейчас девушка мешала ему погнаться за Баоюнем и Сяо Сэ, но он чувствовал, что не в силах обрушить на нее всю свою мощь, и у него сделалось тяжело на душе.

Бай Жун же, глядя на него, прыснула со смеху и прекратила атаку. Увидев, что она перестала нападать, Шэнь Цяо тоже вернул меч в ножны.

– С тех пор как мы с тобой простились у подножия горы, на которой стоит школа Лазурных Облаков, я ночами не спала, все ворочалась с боку на бок – так тревожилась за тебя! А теперь, Шэнь-лан, я вижу, что твои силы возросли, ты никому не дашь помыкать тобой, и мое сердечко успокоилось. Но какой же ты бесчувственный! Я в тебе души не чаю, все щажу тебя, помогаю втайне всякий раз, а ты только меня увидел – и сразу в драку!

На губах ее играла легкая улыбка – ни тени горечи, ни следа удивления. Даже и не поймешь, правду она говорит или лжет.

– Сделанное вами добро я крепко помню и ни за что не забуду, – чистосердечно ответил Шэнь Цяо.

Бай Жун рассмеялась, прикрыв рот ладошкой:

– Да я же не всерьез, а ты и поверил! Но какой же ты все-таки красавчик, сил нет, как хочется тебя приласкать!

Напустив на себя грозный вид, она двинулась в его сторону. Шэнь Цяо так перепугался, что отпрянул аж на три шага. Бай Жун немедленно застыла на месте и захихикала.

Даос не мог не сравнить ее с Янь Уши – у него был такой же взбалмошный и непредсказуемый нрав. Видно, недаром она была ученицей неправедной школы – у всех последователей этого учения было между собой нечто общее.

– Вы знаете, куда Янь Уши заманил Сан Цзинсина? – спросил у нее Шэнь Цяо.

Бай Жун закивала:

– Знаю, а как же! Они направлялись вниз, под гору. Сдается мне, что Янь Уши замыслил укрыться от Сан Цзинсина за городскими стенами!

Шэнь Цяо так спешил их нагнать, что чуть не сорвался с места, стоило ей договорить. Однако Бай Жун не собиралась его отпускать.

– Мы с тобой так долго не виделись! И так-то ты относишься к своей благодетельнице? – возмутилась девушка.

– Премного благодарен вам за то, что рассказали мне, – произнес Шэнь Цяо, – а обо всем остальном побеседуем как-нибудь в другой раз!

– Шэнь Цяо!

Заслышав из уст Бай Жун свое полное имя, Шэнь Цяо остановился и обернулся к ней.

Улыбка стерлась с лица девушки, взгляд ее ясных глаз, подобных лепесткам персика[11], был устремлен прямо на него. В них читалась настоящая буря чувств.

– Я еще не поблагодарила тебя. Из всех адептов Обоюдной Радости Янь Шоу недолюбливал меня больше остальных. Ты покалечил его, и теперь в стенах школы у меня на одного могучего врага меньше. Но помни, Шэнь-лан, я и сама из Обоюдной Радости. Если при нашей следующей встрече ты вновь выступишь против моей школы, я уже не смогу тебя пощадить.

Немного помолчав, Шэнь Цяо наконец спросил:

– Вы хотите возглавить школу Обоюдной Радости?

Бай Жун не смогла скрыть изумление, но тут же обворожительно улыбнулась.

– Я-то уж