Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

— Мы не пожалеем для тебя немного сухарей. Будешь иметь выбор: попытаться уморить себя голодом, или же перекусить жилы…

Узник исступленно затряс головой.

— Добрый господин, нет, не делайте этого! Я пригожусь вам.

— Докажи, что пригодишься.

Хармон собрался с мыслями и повел рассказ. Излагал старательно и последовательно, со всеми подробностями, какие смог припомнить. Начал с графского письма, полученного в Излучине, рассказал о путешествии к Дымной Дали, о ребенке, которого хотели бросить из-за мора. Ребенок не относился к делу, но Хармон не боялся перестараться. Дальше повел речь о путешествии кораблем и о приеме у графа. Упомянул все возможные мелочи: и «Голос Короны», что читали на борту, и дурную Джоакинову выходку, и даже «птицу с южной душою». Разговор с графом Шейландом он воспроизвел чуть ли не дословно. Человек, похожий на пивовара, почесывал шею и благосклонно кивал.

Затем Хармон описал дорогу от Дымной Дали к Солтауну, столкновение с сиром Вомаком, бегство от погони, добрался до встречи с корабельщиком и во всех деталях пересказал их цветистый спор о цене. На всякий случай поведал даже о том, как предлагал Предмет барону Деррилу — хотя об этом слуги барона знают и без него, но все же пускай убедятся в правдивости. Хармон окончил рассказ моментом, когда ночью к нему постучался Вихренок. Сложно поверить, что это было всего неделю назад… Жизнь тому назад — так будет вернее!

Тучный мужчина выслушал его, потер ладони, заговорил:

— Итак, Предмет достался тебе от графа Виттора Шейланда. Граф продает его затем, чтобы выплатить Ориджинам невестин выкуп. А к тебе обратился по совету своего кастеляна Гарольда. Так получается с твоих слов?

— Да, добрый господин, так и получается.

— Давеча моему товарищу ты сказал, дескать, леди Иона знает, что граф продает Священный Предмет. Верно?

Хармон соврал об этом, но теперь побоялся отступиться.

— Да, добрый господин.

— Тогда выходит, если верить тебе, что герцог Ориджин — великий властитель Севера — отдал свою единственную дочь купеческому внуку, который к тому же распродает фамильное достояние. Правильно?

— Добрый господин, я не говорил, что герцог Ориджин знает о продаже, я только сказал о леди Ионе. И граф не распродает достояние, а продает всего лишь один Предмет.

— Да-а-а? — прищурил тучный свои лукавые глазенки. — И откуда ты это знаешь?

Хармон потер бороду. Она была грязной и слипшейся, будто кусок пакли.

— Если так посудить, добрый господин, то вы правы — я не знаю. Мне просто так показалось.

— Тогда вполне может быть, что граф Шейланд продает не один Предмет, а два или три?

— Да, добрый господин.

— А может быть и так, что дал тебе не один Предмет, а два? И первый ты уже продал негоцианту, а денежки припрятал?

По спине Хармона пробежался озноб.

— Нет, добрый господин, нет, верьте мне! Всего лишь один Предмет — Светлую Сферу, она теперь у вас!

— С чего я должен верить?

— Добрый господин, я диву давался, что граф мне и один-то Предмет поручил! Где уж говорить о двух! Кто я, чтобы возить за пазухой целых два Священных Предмета?

— И верно, — дружелюбно согласился тучный, — ты — никто.

— Да, добрый господин.

— Скажи-ка мне вот что. Зачем графу Шейланду продавать святыню?

— Я уже сказал, добрый господин. Он хочет заплатить Ориджинам выкуп за принцессу Севера. Видать, занял у кого-то перед свадьбой, а теперь пытается вернуть долг.

— Да, ты это уже сказал. Но откуда знаешь? Граф с тобой пооткровенничал?

— Да, добрый господин.

— Да?

— То есть нет! Я сам догадался и высказал, а граф подтвердил.

— Стало быть, прямо в лицо графу высказал: не продаете ли вы святыню, чтобы за невесту расплатиться? А он тебе: да, дорогой, ты прав. Так было?

— Да… нет, добрый господин, не совсем так.

Тучный поджал губы и раздраженно встряхнул щеками.

— Что-то частенько ты путаешься… Скучаешь по Молчаливому Джеку?

— Нет, нет, нет, добрый господин! Прошу, верьте мне! Видите ли, разговор с графом — он вышел такой странный, полным-полно было недомолвок и намеков. Сложно припомнить, кто именно сказал то или иное. Выходило так, что один намекнул, а второй догадался.

— И кто же намекнул о причине продажи?

— Я, добрый господин.

— А граф?

— Подтвердил мою догадку.

— Стало быть, Виттор Шейланд продает Предмет, чтобы расплатиться за невесту. И позвал для этого дела Хармона-торговца.

Толстяк повторил эту фразу уже, кажется, в третий раз и недоверчиво потеребил подбородок.

— Добрый господин, — зачем-то сказал Хармон, — граф любит леди Иону.

— Да?

— Обожает. Пылинки сдувает.

— Вот как!..

— Добрый господин, вы просто не видели леди Иону.

Мужчина нацелил в нос Хармону пухлый указательный палец.

— Ты мне голову не морочь этой лирической дрянью! Это бабе своей будешь рассказывать! Меня не заботит леди Иона. Я не сомневаюсь, Ориджины взяли за нее громадный выкуп, и любовь тут ни при чем. Будь Иона слепой, хромой и юродивой, она все равно потомок Агаты, дочь герцога и сестра наследника! Заботит меня вовсе не она, а то, что графу Виттору — одному из богатейших людей Севера — пришлось продать святыню. А еще то, что для этой цели он привлек такую мелюзгу, как ты.

Тюремщик будто устал, произнося столь длинную речь. Уронил подбородок на ладони и вяло буркнул:

— Ну?..

Хармон понял, что от него требуют пояснений.

— Добрый господин, что касается первого вопроса, то я ведь не знаю, как у графа обстоят дела с монетой. Вы правы, я слишком мелок, чтобы понимать в таких делах.

— Угу…

— Что же до того, почему он выбрал именно меня… Я так думаю, он не хотел доверяться кому-то из собственных вассалов, искал человека со стороны.

— И почему же?

— Чтобы слухи не расползлись по графству. Меня в Шейланде мало кто знает, стало быть, я мало кому смогу разболтать, даже если захочу. И еще…

— Еще?..

— Я полагаю, — с горечью на языке процедил Хармон, — граф бы расстроился, если бы кто-то из верных ему рыцарей угодил в гости к Молчаливому Джеку. А Хармона-торговца ему не жаль.

Толстяк хохотнул:

— Граф отдал серповую фишку… А это похоже. Давай-ка, торговец, припомни что-то еще. Глядишь,