Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

Шейланд — какая бы земля ни попыталась воспротивиться воле вашего величества, она будет немедленно атакована по меньшей мере с двух сторон, сушей и морем. А присутствие ударных сил Ориджинов в Земле Короны послужит ясным предупреждением и удержит многих от… необдуманных поступков.

— Это верно, ваше величество, — говорит сир Уильям, быстро осознавший всю выгоду идеи. — Наши искровики — крепкие ребята, но за ними нет и половины той кровавой славы, что тянется за кайрами. Мы-то можем подавить любое восстание… Но чертовы северяне способны всех напугать так, что восстания не будет вовсе.

— Кроме того, ваше величество сможет отложить брак и не связывать себя с каким бы то ни было домом до тех пор, пока реформы не наберут ход. Никто не получит в свои руки лишнего влияния в то время, когда Корона находится в уязвимом положении. А поддержка со стороны Церкви обеспечит реформам благословение богов и содействие простого люда.

— И ваш союз, лорд Эрвин, проголосует за реформы в сентябрьской Палате?

— Да, ваше величество.

— Не настаивая на скорейшей помолвке?

— Нет, ваше величество.

— Леди Ребекка из Литленда?

— Дом Литленд осознает ее недостатки как невесты.

— Ваша сестра?

— Вы осчастливите весь Север, выбрав ее. Но мы поддержим реформы в любом случае.

Адриан пьет чай мелкими глотками, давая себе время поразмыслить. Катрин Катрин спрашивает:

— Прошу вас, милый лорд, повторите: чем должна будет расплатиться Корона за вашу щедрость? Четыре переправы, искровый цех, крупный морской порт, вагон золота для кайров, конфликт с Южным Путем, конфликт с вольными западными графствами… Я ничего не забыла?

— Все верно, любезная леди Катрин. Короне нужно будет сделать следующее. Во-первых, не делать ничего, когда Литленды займут переправы. Во-вторых, не делать ничего, пока войска Ориджинов и Нортвудов захватывают порт Уиндли. В-третьих, дать денег Надежде на искровый цех… которые со временем вернутся в казну, ведь искроцех будет обложен налогом по закону о реформах. В-четвертых, оплатить размещение кайров в столичных землях — и эти деньги также вернутся благодаря налогу с герцогства Ориджин. Вы полностью правы, леди Катрин: возникнет конфликт с Южным Путем и западными землями. Но он возникнет при любом ходе событий, если только его величество не обручится с Валери Грейсенд.

К великому удовольствию Эрвина, император едва заметно морщится при последнем имени.

Генерал Дейви говорит:

— Пожалуй, Ориджин прав. Вельможи Южного Пути прибегут к нам с мольбой и проголосуют за что угодно, как только первый северянин с мечом перейдет их границу. А западники возмутятся, когда герцог Литленд возьмет себе переправы, но западники в любом случае окрысятся против реформ. Они до сих пор молятся коню и быку — какие к чертям рельсовые дороги?

— Герцог Айден Альмера… — медленно произносит император.

— …Очень и очень расстроится, однако будет вынужден смириться, если захочет сохранить звание первого советника Короны. Вряд ли советник сможет протестовать против плана, который несет Короне очевидную выгоду.

— Я имею в виду, — с расстановкой говорит владыка, — что герцог Айден Альмера также предложил план, ведущий к безоговорочному успеху реформ.

— И включающий брак вашего величества с леди Аланис.

Наступившее молчание — хороший признак. Катрин Катрин не спешит защищать Аланис — в кои-то веки она согласна с Ориджином. Его величество также не возражает, но колеблется — взгляд чуть в сторону и вниз. Эрвин добавляет:

— Не в силах Айдена Альмеры помешать предложенному мною плану.

— Следует понимать это так, что вы в силах разрушить его планы?

Вот тут Эрвин совершает ошибку. Крохотную, не сразу им самим замеченную. Стоило ответить мягко — нечто о верности владыке и нежелании раздоров. Уже довольно прозвучало жестких фраз для одной беседы. Но Эрвин, окрыленной стремительным успехом, роняет фразу — весьма и весьма значительную:

— Питаю надежду.

С ударением на последнее слово. Надежда. Айден Альмера козырял перед владыкой своим союзом с Надеждой. Намек Эрвина означает: Надежда верна мне, а не Айдену. Я могу разрушить айденовскую коалицию, он мою — нет. Весомый довод. Но существует точка зрения, с которой слово Эрвина напоминает угрозу.

Адриан бросает взгляд на Катрин Катрин, и та чуть заметно кивает. Чертовке откуда-то уже известен тайный брачный договор Ориджина с Фарвеем.

— Ваш план хорошо подготовлен, лорд Эрвин, — с нотой уважения произносит император. — Что думает о нем ваш лорд-отец?

Лгать императору — скверная идея. Тем более что слова легко проверить: от Фаунтерры до Лабелина двое суток поездом, от Лабелина до Первой Зимы — сутки голубиного полета.

— Отец пока не знает. Я действовал на свое усмотрение, а не по его слову. Я уверен: если вашему величеству план придется по душе, герцог Десмонд также охотно поддержит его.

Владыка Адриан кивает и произносит мягко, без тени нажима:

— Я желал бы услышать подтверждение от самого герцога Десмонда.

— Непременно сообщу ему об этом, ваше величество, — кивает Эрвин.

Его величество вспоминает о лакомстве, стоящем на столе. Скусывает мякоть с дольки апельсина, приятно светским тоном говорит:

— Пришелся ли вам по нраву зимний бал?

— Он был прекрасен, ваше величество, — отвечает Эрвин и кладет в рот первый кусочек кремового пирожного.

• • •

В лужицах на полу извивались жирные дождевые черви.

Розовые, скользкие. Растягивались и сокращались, скручивались в петельки, наползали друг на друга. Мерзость!

Запасы пищи исчерпались вчера. Точнее, вчерашний завтрак состоял из одного — последнего — сухаря. Эрвин сгрыз его и запил соком змей-травы. Вспышка боли заглушила чувство голода. Позже, вечером, очнулся от забытья и понял, что сил хватит на что-то одно: поиски еды или медицинскую пытку. Эрвин выбрал последнее: от голода не умрешь за сутки, от гнилой крови — легко.

Но теперь откладывать вопрос пропитания было нельзя. Желудок сводило спазмом, кишки скручивались в узел, как дождевые черви. А хуже другое: Эрвин слаб, как младенец. Борьба с хворью отняла силы. Рана сделалась лучше: опухоль уменьшилась, лихорадка ослабла. Однако сражение далось слишком тяжело: сквозь кожу проступили ребра, без того тонкие пальцы стали похожи на косточки скелета. Змей-трава помогает, но если срочно не найти пищу, то попросту не хватит сил на выздоровление. Добыть ее нужно сейчас: еще день — и он не сможет сдвинуться с места.

Эрвин София Джессика глядел на дождевых червей. Один конец червя тупее и темнее другого, примерно посредине тела — утолщение. Тупой конец тычется в