Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

— Прямолинейность мне по душе. Герцог Айден — сильный, умный и преданный человек. Цените таких вассалов, когда они будут у вас.

— Альмера — не единственная! Весь Север предан вам и выполнит любую волю вашего величества!

Император едва заметно улыбнулся словам девушки.

— Мне радостно, миледи, что вы так считаете. Но я отнюдь не уверен, что преданности северных лордов достанет на рельсовые стройки. Даже для наших верных Ориджинов выбор оказался тяжел, не говоря уж о менее лояльных семействах.

— Лордам не по вкусу рельсовые дороги? Но отчего? Неужели им нравится жить в глухомани? Пригласите их в столицу, ваше величество, устройте большой бал для феодалов Севера. Все, кто побывает в Фаунтерре, не захотят возвращаться в свои замки!

Улыбка Адриана стала шире.

— Вы путешествовали в поезде, миледи?

— Да, ваше величество. Это было прекрасно! Мы проделали триста миль за два дня — едва ли птицы летают быстрее! Дремучему и непроходимому Северу рельсы нужны, как ни одной другой земле!

— А доводилось ли вам править людьми? Пробовали вы на вкус ту власть, какою наделены феодалы в своих владениях: власть казнить и миловать, вершить судьбы одним щелчком пальцев?

— Нет, ваше величество.

— Тогда вам сложно будет понять тот выбор, что стоит перед лордами.

Выбор между властью и рельсовыми дорогами?.. Так вот в чем дело! Любая земля, до которой дотянутся рельсы, окажется в тесной связи с Фаунтеррой. А это будет означать постоянный контроль со стороны Короны! В любой момент поездом из столицы сможет пожаловать представитель владыки или сам Адриан, или отряд имперской искровой пехоты. Поезда положат конец могуществу Великих Домов!

— Феодалы боятся лишиться своей абсолютной власти? Связанные рельсами со столицей, они вынуждены будут править с непрерывной оглядкой на вас и, в конечном итоге, превратятся в ваших собачек?

Адриан искривил губу:

— Терпеть не могу слово «собачки». Его используют подлецы и строптивцы, чтобы унизить верных Короне людей. Однако в остальном вы правы, миледи. Лорды боятся за свою власть — именно в этом причина их сопротивления реформам. Обременительность налога, сложность строительства — лишь прикрытия подлинной причины.

— Не может ли… может ли быть так, ваше величество, что из-за этого вас хотят… Злодеи готовят цареубийство, чтобы положить конец реформам и рельсовым стройкам. А расправа с наследниками — только обманка?

— Я полагаю, так и есть, миледи. Более того, убийство наследников — своего рода предупреждение. Некто дает мне время одуматься. Некто предпочел бы не доводить дело до цареубийства, а лишь вынудить меня отказаться от реформ.

— Хаос войны за престол пугает лордов не меньше, чем реформы?

— По правде, миледи, мысль о гражданской войне тревожит и меня. Кровавая смута — худшее, что может оставить правитель в наследство своему государству. Однако заговорщикам придется довести дело до конца и убить меня — иного пути остановить реформы у них нет.

— Злодеи будут найдены, ваше величество! — с горячей убежденностью произнесла Мира. — Очень скоро они предстанут перед судом.

Владыка Адриан приподнял бровь:

— Скажите, миледи, вы действительно так волнуетесь за меня, как хотите показать?

Единственно правильный ответ: «Да, ваше величество». Но это — пустая формальность, это ничего не значит! Тусклые, фальшивые слова. Мира искала другие — и не могла найти.

— Что вам угодно? — обратился Адриан к кому-то, возникшему у входа в беседку.

— Ваше величество, графиня Сибил Нортвуд разыскивает дочь. Сообщить ей, что юная леди занята?

— Проводите леди Глорию к матери. К сожалению, миледи, я больше не располагаю временем для беседы.

— Ваше величество, — пересохшими губами выдавила Мира, прежде чем поклониться и уйти.

— Ты все открыла ему?! — напустилась на нее графиня, едва оставшись наедине. — Я же велела!..

— Нет, миледи. Вы правы, миледи. Только после суда над убийцей следует раскрыть наш обман — так мы избежим любых обвинений.

— Тогда о чем вы говорили?

Да, о чем мы говорили? Хороший вопрос, Минерва. Попробуй ответить! Сперва я напросилась на партию в стратемы и выиграла у императора. Потом засыпала его бестактными расспросами, и владыка был так поразительно добр, что не вышвырнул меня прочь, а терпеливо на все ответил. Потом он задал мне единственный вопрос, а я проглотила язык… Ах, да, леди Сибил, еще кое-что. Император ни капли не доверяет вам. Пригласив на чаепитие, он хотел присмотреться и испытать вас, а вовсе не просить совета. Он считает, что вы, как и Ориджины, и другие великие лорды, готовы поднять мятеж из-за рельсовых дорог. Ну-ка, Минерва, что из этого ты готова поведать графине?..

— Мы говорили о реформах и рельсовых стройках, миледи.

Графиня выпучила глаза:

— Адриан спрашивал твоего мнения?!

— Скорее, миледи, через меня он интересовался вашим мнением.

— И что же ты ответила?

— Что Север предан императору и выполнит любую его волю.

— Хорошо. Однако лучше бы ты не ручалась за весь Север, а ограничилась Нортвудом.

— Да, миледи.

— Хотя… пожалуй, ты поступила правильно. Скажи ты иначе, владыка решил бы, что мы пытаемся очернить Ориджинов.

— Так я и рассудила, миледи.

— Умничка.

Внезапно Мира поняла, что Адриан не без умысла откровенничал с нею. Слова владыки содержали намек — его не так уж сложно распознать теперь, когда лукавые карие глаза не путают девушке все мысли. И намек, очевидно, предназначался не Мире. Она должна передать его по адресу — на это рассчитывал Адриан.

— Миледи, император сказал кое-что важное.

— Да?..

— Он думает, что никто не посягает на престол. Убийства наследников — это не истребление конкурентов, а предупреждение самому императору.

Мира сделала паузу, глядя в лицо леди Сибил. Она хорошо, весьма хорошо знала, как графиня выражает искреннее удивление: изгибаются брови, губы приоткрываются, правая рука поворачивается вверх ладонью… Да, в точности как сейчас.

— Предупреждение?..

— Верно, миледи. Убийца — один из великих лордов. Он желает, чтобы император отказался от рельсовых строек. Злодей сперва перебил наследников, но если реформы не остановятся, то придет черед и самого владыки. Адриан сказал, что не отступится даже под угрозой смерти.

— Не отступится, — кивнула графиня. — Адриан — чертовски сильный человек, великий государь. На чаепитии я очень удивилась, когда он спросил — пускай наполовину в шутку, — не считаю ли я, что Северу не нужны рельсовые дороги.

— Что же вы