Игра снов - Алексей Брусницын

— А не лез бы ты со своими советами, повар! Шел бы лучше готовить. Для воина бежать от поединка — самое позорное, что он может сделать, — возмутился Бертран.

— Чья бы корова мычала… — заметил повар, все так же не глядя на оруженосца. — Зачем ты взял его с собой? Я бы лучше отправил его трапезничать к челяди.

Бертран оттолкнул от себя миску, да так, что она полетела со стола и разбилась о каменный пол. Потом встал и отчеканил:

— Сэр Вентер, я подожду вас снаружи. Здесь воняет гнилой капустой.

— Так это ж от тебя и разит, старик, — зарычал Гвидо, поднимаясь во весь свой богатырский рост и сжимая кулаки. — Позволь, я провожу тебя на свежий воздух.

Баронет остановил его жестом, потом обернулся к Бертрану.

— Иди. Я тотчас буду.

— Я и не особенно рассчитывал на то, что ты меня послушаешь… — проворчал Гвидо, когда Бертран вышел. — Поэтому приготовил зелье Безразличия к Смерти и Презрения к Жизни. Дать тебе?

Закари улыбнулся.

— Отдай лучше герцогу.

Встал из-за стола, подошел к другу и крепко обнял его, как будто прощаясь.

Поединок должен был состояться в самом замке. Длины плаца для военных упражнений как раз хватило, чтобы устроить на нем ристалище, на противоположных концах которого разбили палатки для отдыха и снаряжения поединщиков.

В зрителях недостатка не было. Придворные, солдаты герцогского войска, замковая челядь, а также знатные горожане толпились вокруг ристалища, глазели из окон жилых и подсобных помещений. Стайка детворы устроилась на крыше казармы. На балконе над входом в жилые покои расположилась герцогиня с ближайшими домочадцами, бургомистром Альбрука, а также приглашенными по случаю крупнейшими лендлордами герцогства. Там же находился и Гвидо, вид которого был несчастен, ибо он переживал за обоих поединщиков, ведь один спас ему жизнь и стал близким другом, а второй показал себя щедрым и справедливым господином. Для повара благоприятного исхода сего действа не существовало.

Бертран помог Закари, облаченному в полный доспех, взобраться на коня.

Рыцарь был спокоен, он решил не бояться за свою жизнь. Если ему суждено погибнуть от руки герцога, одного из достойнейших из ныне живущих представителей человеческого рода, то ничего уж тут не попишешь… Но при этом он поклялся себе сражаться достойно, так, чтобы люди долго вспоминали этот бой. Ну а если герцог предоставит хоть малейшую возможность победить, то Закари, бог свидетель, ею воспользуется.

Боевой рог дал сигнал к началу поединка. Все затихли. Даже караульные, патрулирующие стены, нарушили свои предписания, остановились и перегнулись через парапет.

Поединщики поскакали навстречу друг другу.

Герцог олицетворял собой мощь и красоту одновременно. Белоснежный плюмаж на шлеме развивался, как крылья, волшебный доспех благородно отражал солнце, а каждый шаг его гнедого, казалось, заставлял содрогаться стены.

Они сшиблись в первый раз.

Копье баронета разлетелось в щепки о щит герцога. Наконечник отлетел, как из пращи пущенный, и попал в кого-то из зевак. Тот заверещал, и его быстро уволокли в лазарет. Герцог же промахнулся. Видимо, потому, что выбрал для себя не самую легкую цель — шлем противника; похоже, он хотел завершить все первым же ударом, но баронет в последний момент успел уклониться.

Закари чуть не вылетел из седла от собственного удара. Ощущение было таким, как будто он попытался своротить копьем мельницу. Но то, что Золотое Сердце ошибся, внушило надежду.

Доехав по инерции до конца ристалища, всадники развернулись и поскакали к своим палаткам.

Во время второго соударения копья преломили оба поединщика. Удар герцога пришелся в щит. Закари же угодил в нагрудник, да так, что для иного соперника этот удар мог стать последним. Будь доспех чуть поплоше, его бы пробило или вогнуло так, что дышать в нем стало бы невозможно. Герцога же лишь откинуло назад, и он тут же вернулся в вертикальное положение. Зато Закари не мог поднять правую руку — она вылетела из плечевого сустава.

Пришлось взять паузу на то, чтобы снять с руки защиту и вправить вывих. Бертран с придворным лекарем справились с этим всего минут за десять, но зрители все это время возмущенно роптали в нетерпении.

Правилами смертельного поединка были предусмотрены три сшибки, если в результате их оба рыцаря остаются в седлах и способны продолжать, они спешиваются и бьются на мечах до того, как кто-то умрет или сдастся на милость победителю.

Закари понимал, что, если он сейчас снова вложит силы в удар, его рука может окончательно выйти из строя. Поэтому сфокусировался на защите. Это удалось, хоть и не без труда, он вновь отразил страшный удар щитом, который в результате треснул.

Зрители заметили его пассивность, засвистели и заулюлюкали.

Зато он получил своеобразное одобрение откуда вообще не ожидал. Когда они поравнялись с герцогом на обратном пути к своим палаткам, тот произнес так, чтобы это услышал только Закари:

— Тебе не может везти вечно.

За время перерыва перегородку, разделяющую ристалище вдоль, убрали. А зрителей расставили по кругу, образовав некое подобие арены.

Правая рука болела при каждом движении, и Закари понял, что сражаться придется левой. На тренировках он отрабатывал действия обеими руками, но ведущая все равно слушалась лучше.

Когда баронет встал и пошел на выход из палатки, Бертран заметил:

— Никогда не видел герцога таким неуклюжим. Он или хворает, или это старость вступает в свои права. Я верю в вашу победу, сэр Вентер.

Закари положил ему на плечо руку.

— Спасибо, дядька. Прости, что несправедлив бывал к тебе.

Бой на мечах получился странным. Несмотря на свой знаменитый доспех, Золотое Сердце действовал в самом деле неуклюже. Удары он наносил сильные и быстрые, но неточные. И как будто не сразу. Закари успевал отбить удар или вовсе уйти в сторону, тогда меч герцога со свистом рассекал воздух. Сам Золотое Сердце не успевал парировать выпады противника. Волшебный доспех прощал ему эти ошибки — на нем даже царапин не оставалось.

Это заметили все, не только Закари. Восторженные крики звучали все реже, они уступили место возгласам недоумения.

Наконец баронет просто сбил герцога с ног, подставив ему подножку. Тот упал на спину, попытался подняться, но Закари выбил ногой его меч и приставил свой к щели между шлемом и панцирем.

Победитель окинул взглядом толпу, которая совсем недавно так радовалась его неудачам. Люди испуганно молчали. И тут его взгляд остановился на герцогине. Она улыбнулась, заметив это, кивнула и одновременно прикрыла на мгновение глаза, как будто говоря: «Ну же.