Игра снов - Алексей Брусницын

как гаснет небо, и думал о том, что, пожалуй, никогда не видел ничего столь же величественного. Разве что когда в одной из виртуальных жизней в «Теории Большого Взрыва» наблюдал за рождением Вселенной. Но здесь все было реальным, а там нет, и это давало настоящей жизни малопонятное, но несомненное преимущество.

До встречи с Сильвией был еще почти час, и 32/08 решил на этот раз искупаться.

Оказалось, плавательные навыки, которые он приобрел в игре «Водный мир», все при нем. Он мог плыть и кролем, и брассом, и даже одноударным баттерфляем. Правда, не так быстро и долго, как в игре, но сам процесс доставлял гораздо большее удовольствие. Качаясь на волнах так далеко от берега, что, казалось, заплыл на самую середину Средиземного моря, он думал о том, что остальные пчелы сейчас готовятся ко сну. Едят мерзкую жижу. Натужно шутят или переругиваются. Стоят в очереди в туалет. В общем делают то же самое, что делали много лет подряд, каждый день, каждый чертов одинаковый день… А он вот лежит посреди моря, один во всей Вселенной и ощущает себя живым как никогда и настоящим.

Сильвия приехала на берег за рулем старинного, ржавого электрического грузовичка, в кузове которого громыхали пустые пластиковые ящики.

— Голодный? — она протянула ему огромное яблоко, когда он уселся на пассажирское сиденье.

Он кивнул благодарно и с жадностью впился в сочную мякоть зубами.

В дороге до обиталища изгоев они провели полтора часа. Несмотря на свой непрезентабельный вид, грузовичок развивал и уверенно поддерживал вполне приличную скорость. В городе машины попадались редко, а на трассе их практически не было. Для 32/08 это было непривычно; обычно он наблюдал дороги в самый час пик, когда ехал на работу или с работы в шаттле.

Уверенно управляя автомобилем, Сильвия всю дорогу развлекала пассажира.

Для начала она рассказала, что, после того как лет в шестьдесят среднестатистическую пчелу отправляют в «Последний сон», тело ее отдают на переработку в сельскохозяйственные удобрения.

— На удобрения?! — 32/08 почувствовал, как волосы у него встают дыбом.

Девушка хмыкнула.

— Скажи спасибо, что не сразу на кашу эту вашу…

После небольшой паузы, дав ему переварить информацию, Сильвия сообщила следующий удивительный факт:

— Ты вот еще, наверное, помнишь своих родителей, а последние поколения пчел — нет.

— Это как же?

— А вот так. Уже лет двадцать существуют специальные ульи, в которых живут исключительно женщины. Они не работают — только рожают. Есть такие, что уже по двадцать раз родили. Оплодотворяют их искусственно, как коров. И детей своих они никогда не видят. Ведь половые отношения среди пчел в реале считаются крайне неприличными и противоестественными.

— Надо бы их вообще запретить, — перебил ее 32/08. — Мы ведь все как братья и сестры…

— Да-да, — нахмурилась Сильвия. — Особенно когда пчел начали выращивать промышленно, эта пропагандистский тезис перестал быть фигуральным.

— А изгои откуда это все знают?

— К нам разные люди приходят.

16. Ночь 2-я

Поселение изгоев находилось на территории заброшенной угольной электростанции. Три ее трубы было видно издалека; на них горели несколько ярусов желтых огней.

— Станцию хотели перевести с угля на газ, но электрокомпания разорилась из-за развития альтернативных способов получения электроэнергии, — тоном экскурсовода поведала Сильвия. — Еще через несколько лет было принято решение о закрытии и сносе станции, но руки у государства не доходили. Когда-то труб было четыре, самая высокая рухнула из-за коррозии железобетона. В итоге наша община приобрела ее за гроши.

— А остальные не рухнут? — с опаской посмотрел на многотонные конструкции 32/08.

— Не сегодня. Мы мониторим их состояние. Если возникнет опасность обрушения — демонтируем.

Пока они приближались к станции, миновали проходную и подъезжали к одному из трех огромным зданий, снаружи оплетенных металлическими балками, Сильвия рассказала, что после закрытия станции остались запасы угля, которые изгои потребляют уже пять лет, их хватит такими темпами еще лет на двадцать. В настоящий момент из двух больших и четырех малых энергоблоков починили один, и он работает только на два процента от расчетной мощности.

— Сейчас нас почти три тысячи, и это только здесь, на станции, по стране, наверное, тысяч десять.

Все вокруг было залито электрическим светом от множества ламп, лампочек, фонарей и прожекторов. Корпуса были украшены гирляндами ярких огней. От этого накрывало ощущением веселого праздника.

— На ночь я определю тебя в изолятор, там тебе помогут избавиться от бессонницы. Как тебя представлять людям? У нас не принято называться номерами.

32/08 немного подумал.

— Закари.

В бывшем офисном здании электростанции на первом этаже располагалось нечто вроде больничного стационара, и запах тут стоял больничный.

В одном из кабинетов они нашли Дока в заношенном, но чистом и отглаженном салатовом халате.

Когда Сильвия представила их друг другу, Док произнес с улыбкой:

— Добро пожаловать на борт, Закари! А ты, милая, спать иди, мы тут без тебя разберемся.

После осмотра и проверки рефлексов Док поспешил утешить Закари:

— Они внушают вам, что вы не можете жить без этих гипнотических снов, а на самом деле все из-за газа, который дают для засыпания. Гипносон вызывает только психологическую зависимость, а вот нарколептик, содержащийся в газе, становится физически необходим для сна. На него подсаживаются. Но на самом деле можно спать вовсе без него. Нужно просто, как это называется у наркоманов, «перегнуться». Без медикаментов этот процесс занимает до месяца. У некоторых так и не получается. Кто-то сходит с ума, кто-то умирает… Но! — он достал из ящика стола оранжевую пластиковую баночку с таблетками и потряс ею. — Я разработал свою методику: изысканный коктейль из снотворных и нейролептиков безотказно вырубает даже самых матерых виртуалов. Постепенно будем снижать дозу, и через пару недель будешь засыпать сам, без всякой химии.

— Погоди, Док. Я ведь еще ничего не решил…

— Если ты здесь, приятель, значит, уже решил. 17. День 8-й.

Закари проснулся на больничной функциональной кровати в палате изолятора. Обстановка тут была хоть и потертая, но вполне приличная.

Прежде чем дать лекарство, Док предупредил, чтобы пациент не вздумал вставать с постели сам — возможны тошнота, головокружение и дезориентация. Ничего подобного Закари не испытывал, но ощущал себя вялым и подавленным, как после болезни.

На прикроватном пульте имелась кнопка вызова. Он нажал на нее.

Через пару минут дверь распахнулась и вошла Сильвия.

— Вставайте, граф, вас ждут великие дела!

— Привет. Во-первых, не граф, а баронет. А во-вторых, у тебя других дел нет, кроме как со мной возиться?

— Ты сейчас мое самое главное дело, — сообщила она. — Я тебя