Испытание воли - Владимир Александрович Сухинин

«Призванное существо вернулось в свой мир, — сообщил Просветитель. — К болоту прибыли рассветные. Тебе надо уходить. Ты снова применил артефакт, и они засекли место, где это произошло».

— Понял, — ответил Антон и стал быстро собираться. Залил костер водой и засыпал землей, чтобы осталось меньше следов его пребывания. Теперь он не сомневался, что рассветные найдут колдуна. Он довольно улыбнулся и, подхватив молот, направился к острову, где прятались королева-мать и Франси.

Он остановился на острове в ста локтях от места, где ждали его Иза и Франси. Им пока не угрожала опасность, но крест на острове защищал их от рассветных. Темная и светлая ауры не могли проникнуть через завесу, созданную крестом. Как колдун мог видеть королеву-мать, Антон не знал. О способностях вампиров он знал немного, но был уверен, что рассветные засекли вампира. Видел ли сам колдун рассветных, скоро предстояло выяснить. Антон не покидал остров с амулетами света, ожидая появления колдуна. Каким бы путем он ни пришел, Антон успевал заметить его раньше, чем тот мог атаковать королеву и Франси. Их противостояние вступило в конечную фазу.

* * *

Отряд служителей Рассвета во главе с озаряющим братом Рудольфом стремительно направлялся к землям рыцаря Антея Алуринского. Лошади сменялись на каждом привале, а обоз остался позади, его заменили вьючные животные, несущие все необходимое. Вместе с Рудольфом в пути были озаряющий Чага, призыватель Дансир и огнеборец Фирташ. Десяток наемников, возглавляемый десятником Уленшиллером, охранял служителей.

Несмотря на постоянное ворчание Уленшиллера о том, что лошади могут не выдержать такого темпа, служители Рассвета не знали жалости ни к себе, ни к наемникам. Время играло против них, и они не могли позволить себе ни минуты промедления. Их цель — найти артефакт и его владельца — была слишком важна. Чем быстрее они доберутся до земель рыцаря, тем выше будут их шансы на успех.

Три дня спустя отряд достиг земель Антея Алуринского. Они остановились в придорожном постоялом дворе на землях барона Газана Рейдеранского, чтобы отдохнуть и набраться сил. С первыми лучами рассвета они вновь отправились в путь. Но уже через два льга путешествия по землям Антея Алуринского огнеборец Фирташ внезапно поднял руку и замер.

— Что случилось? — озабоченно спросил брат Рудольф, остановив лошадь.

Фирташ медленно повернул голову, его взгляд был напряжен и сосредоточен. Он указал вправо, туда, где маячила граница леса.

— Там темный, — сообщил он.

Брат Рудольф сверился с картой, что нарисовал для себя в качестве помощи в поисках артефакта, и кивнул.

— Все верно, наша цель там, сворачиваем. Господин десятник, в лесу справа от нас темный. Усильте охрану и не допустите до нас упырей, если они там будут. Мы вас прикроем своей силой.

Десятник кивнул.

— Все сделаю, господин озаряющий, — и стал отдавать приказы. — Мирд и ты, Савром, идите влево. Прикрывайте нас сбоку. Шалм и Кива — справа. Мы двинемся впереди отряда. Господин озаряющий, трогайтесь за нами на расстоянии десяти локтей. — Раздав указания, пришпорил коня и двинулся вперед.

Они дошли до леса, и огнеборец скривился.

— Темный или нас не видит, или уснул, может, это просто тупой упырь?

Ответить Рудольф не успел, из кустов выметнулась размытая тень и, высоко подпрыгнув, навалилась на впереди идущего всадника. С рычанием стащила его с коня и тут же скрылась в кустах. Все произошло столь стремительно, что никто ничего не успел предпринять.

— Это все же упырь, — озадаченно произнес огнеборец.

Озаряющий поднял руку, и от его руки в стороны стал разливаться яркий, ослепляющий белый свет. Он охватил кусты, и оттуда раздался дикий вой. Из кустов выметнулся человек и стал стремительно убегать. Два воина выхватили луки и открыли стрельбу. Стрелы попадали в темного, но не причиняли ему какого-либо вреда. Он быстро уносил ноги.

— Не стреляйте, тупицы, — крикнул озаряющий Чаг. — Для упыря ваше оружие как укус комара. Пусть бежит, он нам не нужен. — Затем он обратился к огнеборцу: — Брат Фирташ, есть тут еще кто-нибудь?

— Рядом поблизости никого. Что дальше в лесу — не знаю. Надо провести ритуал поиска, брат Чаг, — степенно ответил огнеборец.

— Дальше болото, и там сидит один из темных проводников, — ответил брат Рудольф.

К ним подъехал командир наемников:

— Господа, дальше за кустами повозка с гробом. Моего воина лишили чувств и разума… и, по-моему, у него пили кровь. На шее укусы и подтеки крови. Он не умирает, дрожит и улыбается, как дурень. На мои вопросы не отвечает. Что с ним может быть такое?

Озаряющий Рудольф недоуменно посмотрел на десятника.

— Как ты говоришь, укусы на шее? И он улыбается?

— Да…

— Интересно. Пошли посмотрим. Тут больше никого рядом нет, поэтому не стоит опасаться нападения. — Он пятками подстегнул лошадь и двинулся дальше в лес.

За кустами стояла повозка, в которой действительно находился гроб. Лошади паслись рядом и прядали ушами, их кожа дрожала, когда на нее садились последние осенние мухи.

— Странно, — проронил Фирташ.

— Нет, все правильно, — ответил Рудольф. — Упырь охранял повозку, а сам проводник ушел в болото. Непонятно, что он там ищет? Хотя догадаться можно: может быть, он хочет создать здесь темный ковен. Только… — Озаряющий на несколько мгновений задумался. — Тут далеко от поселений людей. Но кто знает, что на уме у этих темных…

Командир наемников не слушал рассуждения озаряющего, он остановился рядом с лежащим воином.

— Пришел в себя? — спросил он, и воин ощерился в довольной ухмылке.

— Да, — ответил он.

— Тогда вставай и занимайся обустройством лагеря. Лошадей расседлай и стреножь. Потом займись приготовлением обеда, — он отвернулся.

Командира спасла реакция мечника и опыт бывалого наемника. Он услышал тихий рык, и тут же вбитые годами тренировок рефлексы увели его в сторону. Он развернулся к воину, и в его руке уже был меч. Воин рычал и тянул к нему свои руки, он ухватился за ворот десятника и потянул к себе, глаза алчно блеснули. Взмах меча и удар плашмя отбил руку воина.

— Имран, ты что, с ума сошел? — воскликнул десятник, но воин его не слушал, он рычал и пытался схватить своего командира.

Озаряющий Чага оглянулся на шум и поднял руку. Свет, вырвавшийся из руки озаряющего, обрушился на воина, и тот истошно закричал, прижал руки к глазам и стал