Курс 1. Декабрь - Гарри Фокс

Элизабет всхлипнула и уткнулась лицом в подушку.

Она так сильно всё испортила. Так сильно. И теперь даже не знала, с чего начать, чтобы хоть что-то исправить.

2 декабря. 17:30

Пары наконец-то закончились. Последняя лекция по истории магии въелась в мозг хуже похмелья — сплошные даты, имена древних чародеев и перечисление их заслуг, которые никому не сдались. Я вывалился из аудитории с одной мыслью: добраться до кровати и рухнуть.

Громир топал рядом, размышляя вслух о содержимом своих запасов.

— У нас осталась вяленая медвежатина? Или мы всё сожрали?

— Ты всё сожрал позавчера, — поправил Зигги, поправляя очки. — Я вообще не притрагивался, у меня от неё изжога.

— Значит, надо заказать что-то в столовой. Или сбегать в город.

— В город? — я зевнул. — У меня сил нет даже до столовой доползти.

Мы свернули в коридор, ведущий к нашему крылу. Народу было немного — большинство студентов либо отправились в столовую, либо разбрелись по своим делам. И тут я её заметил.

Изабелла.

Она стояла у окна, прислонившись спиной к подоконнику, и листала какой-то толстый фолиант. Увидев меня, она чуть приподняла бровь, а затем… подмигнула. Медленно, откровенно, с лёгкой усмешкой на губах.

Я дёрнулся, споткнулся на ровном месте, но удержался. Громир и Зигги, увлечённые спором о медвежатине, ничего не заметили. Протопали мимо, даже не взглянув в её сторону.

Изабелла проводила меня взглядом, и я буквально кожей чувствовал этот взгляд — тёплый, оценивающий, чуть насмешливый. Что ей надо? Неужели…она хочет снова…

Я ускорил шаг.

В комнате было относительно чисто. Если не считать разбросанных носков Громира, стопки книг Зигги на подоконнике и моей неубранной кровати. Я рухнул на неё, даже не сняв обувь, и уставился в потолок.

— Есть хотите? — спросил Громир, копаясь в тумбочке. — У меня ещё сыр остался. И сухари.

— Давай, — без энтузиазма отозвался Зигги, усаживаясь за стол и раскладывая конспекты.

Я уже начал проваливаться в дрёму, когда на тумбочке у кровати засветился магический коммуникатор. Короткая вибрация — сообщение.

Лана.

Я лениво потянулся, взял коммуникатор, активировал. В воздухе надо мной развернулось небольшое голографическое видео.

На нём были Лана и Мария. Они сидели на кровати в комнате Марии, тесно прижавшись друг к другу, и хихикали, как две нашкодившие старшеклассницы. Лана, со своими белоснежными волосами, выглядела непривычно расслабленной. Мария, в отличие от утренней ледяной леди, пыталась изобразить что-то нежное — улыбалась, но как-то натянуто, будто ей было непривычно растягивать губы без повода.

— Роберт! — начала Лана, помахав в камеру. Её алые глаза сияли озорством. — Мы тут с Марией кое-что обсуждали…

— И решили, — подхватила Мария, стараясь, чтобы голос звучал мягко. У неё получалось плохо, но она старалась. — Что ты должен к нам прийти. Вечером.

— Да-да! — Лана закивала, отчего её волосы рассыпались по плечам. — В комнату к Марии. У нас к тебе разговор. Очень важный!

Мария попыталась изобразить нежный взгляд, но в итоге просто прищурилась, и это выглядело скорее строго, чем ласково. Она явно училась прямо на ходу.

— Приходи обязательно, — добавила она, и в её голосе на мгновение проскочили привычные командные нотки, но она тут же спохватилась и улыбнулась снова. — Мы ждём.

А потом, на последних секундах видео, Лана, пока Мария не видела, повернулась в профиль к кристаллу и показала жест. Кулачок, поднесённый ко рту, короткое движение вперёд-назад, и язык, оттопыривающий щёку изнутри. Её глаза при этом горели таким откровенным, хулиганским огнём, что я поперхнулся воздухом.

Видео погасло.

Я сидел на кровати, тупо глядя в коммуникатор.

— Чего там? — лениво поинтересовался Громир, жуя сыр.

— Да так, — выдавил я. — Меня… в гости зовут.

— О, круто! К кому? — Громир оживился. — К Лане? Передавай привет!

— К Марии, — я всё ещё переваривал увиденное.

Зигги поднял голову от конспектов, приподняв очки на лоб.

— К Марии? Утром она тебя чуть не убила взглядом, а вечером зовёт в гости?

— С Ланой, — добавил я.

Зигги замер. Медленно опустил очки обратно на нос.

— Прости, что? Лана и Мария? В одной комнате? Зовут тебя? Вместе?

— Ага.

Громир перестал жевать. Его лицо вытянулось, а потом расплылось в такой улыбке, что стало страшно.

— Брат, — выдохнул он с благоговением. — Ты там это… не подведи мужскую часть человечества.

— Иди на хуй, — машинально ответил я, но в голове крутилось только одно: лицо Ланы, её алые глаза и этот жест. Конкретный такой, без вариантов.

2 декабря. 19:30

Я потратил минут двадцать на приведение себя в порядок, после того, как мы отдохнули и слегка перекусили после учёбы. Умылся холодной водой, чтобы согнать остатки дневной сонливости. Сходил в душ. Причесался — насколько это вообще возможно с моей вечно взъерошенной шевелюрой. Переоделся в свежую рубашку, ту, что без пятен. Громир наблюдал за процессом с видом эксперта.

— Брюки бы погладить, — изрёк он наставительно. — Для солидности.

— Иди ты, — отмахнулся я, но краем глаза глянул на брюки. Вроде нормальные.

Зигги, не отрываясь от конспектов, философски заметил:

— Главное — чтобы не рванули по швам, когда будешь приседать. В таких ситуациях это критично.

— Вы достали.

Я вышел в коридор, и сердце почему-то застучало быстрее обычного.

«Две мои фурии. Вместе. — мысль пульсировала в голове, пока я шёл по направлению к женскому крылу. — Это… явно не к добру. Либо они решили меня пытать, либо… Чёрт, даже думать страшно, что там „либо“. Лана с этим жестом… А Мария, которая пытается быть нежной… Это какой-то заговор».

Женское общежитие встретило меня ароматами духов, приглушёнными голосами за дверями и взглядами. На меня смотрели. Кто-то украдкой, кто-то откровенно, с интересом. Две студентки, проходя мимо, замерли, проводили взглядом и зашептались. Я старательно делал вид, что не замечаю, уставившись в табличку с номером на двери Марии.

Подошёл. Выдохнул. Постучал.

Дверь открылась почти сразу. Лана.

Она была в лёгком домашнем платье, белоснежные волосы рассыпаны по плечам, алые глаза сияют. Она окинула меня быстрым взглядом с головы до ног, и на её губах расцвела довольная улыбка.

— Долго, — сказала она, но без упрёка, скорее с ноткой