Договор с Двуликим. Вторая жизнь маркизы - Майя Марук

— Госпожа, — Цин взяла чашку, опустилась на колени и поднесла мне в знак уважения, — Цин благодарит вас за заботу и клянется быть послушной и почтительной.

Ее служанка посмотрела на меня с опаской, еще не понимая, кто в этом доме хозяйка, кому нужно подчиняться, а кого стоило бы избегать.

Я приняла чай, как ни удивительно, напиток пах неплохо. Сделала вид, что попробовала и передала чашку Мэй. Сейчас пить то, что предлагали посторонние, я опасалась.

— Ты хорошо мне служила, и, так как у тебя нет семьи, я обязана позаботиться о твоем приданом.

— Госпожа вовсе не обязана…

— Обязана, — перебила я бывшую рабыню. — Маркиз щедр и заботлив. Но времена могут быть разными, и ты, должна иметь возможность позаботиться о себе. Поэтому прими от дома генерала Вэй сто лянов серебра, комплект нефритовых украшений, отрезы шелка и лекарственные травы.

— Наложница благодарит госпожу, — Цин сделала глубокий земной поклон.

— Я надеюсь, что вскоре, ты подаришь маркизу наследника.

— Я вас не подведу, госпожа.

Когда наложница ушла, кости пронзила жгучая боль. Мне понадобилось несколько минут, чтобы восстановить дыхание. Эти приступы накатывали волнами, то становились сильнее, то слабее. Первые сутки действия яда были самыми тяжелыми.

— Госпожа, — Мэй подала мне новую чашку с чаем. — Вы хотите отдохнуть?

— Нет, — сделала глоток горячего напитка. — Это вызовет подозрения.

Мэй кивнула. Помогла мне перейти за письменный стол. Нужно было прочитать письмо от отца и написать ответ. Благосклонность князя могла быть переменчивой. Я боялась, что после инцидента на осеннем пире он сочтет меня падшей женщиной и тогда, связь с родным домом потеряется.

Стоило сесть за стол, как в комнате снова появилась Юй. Только теперь на ее лице была не злость, а недоумение.

— Госпожа, зачем вы позволили Цин стать наложницей? Да еще и приданое ей выделили?

— Когда попросишься замуж, я и тебе приданое дам.

— Госпожа шутит, — девушка фыркнула. — Скажите, госпожа, почему? Маркиз и так к вам не приходит. Как же вы добьетесь его расположения?

— Нам не нужно расположения маркиза, Юй. Это лишние хлопоты.

Юй растерялась и не стала задавать вопросов.

— Приготовь туш.

Девушка поклонилась и вышла. А я наконец-то смогла открыть письмо отца. Крупные четкие иероглифы узнала сразу. Так, отец писал только тогда, когда был очень взволнован. В первых строчках он ругался на непослушную дочь. Напоминал, что я единственная жемчужина Северной границы. И если нужно, отец уничтожит не только резиденцию маркиза, но и все, что связано с его родом в Поднебесной.

Я улыбнулась. Отец был слишком горяч, когда речь шла о детях. Вот только просто так, без последствий, избавиться от дома маркиза не получится. Да и моя месть еще не была свершена. Рука легла на живот. Туда, где в прошлом росла маленькая жизнь. Тело снова пронзила боль. В глазах потемнело. Я не сразу смогла продолжить чтение.

Во второй части письма генерал рассказал о том, что ему теперь известно мое истинное положение. О нем он узнал из письма князя Хань, которое доставил вместе с моим посланием.

— Не думала, что князь и отец настолько близки.

— Возможно, третьему господину нужна поддержка семьи Вэй. А вы, так удачно оказались в беде, — предположила Мэй

Я задумалась. Князь Хань официально отказался от борьбы за трон. Причин никто не знал. Возможно, власть была князю неинтересна, или он исполнял приказ матери. Официально он из гонки за престол вышел. Но во дворце все так переменчиво.

Двери павильона снова распахнулись. Внутрь вошла старая служанка свекрови. Ее сухое лицо, сжатые губы и шаркающая походка не предвещали ничего хорошего.

Глава 17

Хань-Шэн

Расследование в поместье заняло ровно сутки. Хань, большую часть жизни проведя в гуще дворцовых интриг, мало чему удивлялся и понимал, что в этом мире просто невозможно окружить себя верными людьми. Кто-то всегда готов предать. У каждого есть цена. Кто-то убьет за деньги, кто-то, спасая родственников, а кто-то просто будет предан другому хозяину. Для дворца это было нормально и даже привычно. Поэтому, когда к нему привели двух старших служанок, Хань ничего не почувствовал. Совсем ничего. Даже злости не было, потому что они были всего лишь пешками в большой игре господ.

Женщины стояли перед ним на коленях, закованные в кандалы, с растрепанными прическами и следами побоев на лице и теле. Побоев было немного. Видимо, решили сразу сознаться в надежде, что князь проявит милосердие.

— Это все?

— Остальные предпочли умереть раньше, чем попали к нам руки, — доложил Лян.

— В чем их вина?

— Няня Джао добавила яд в ваше вино.

— Господин! Я не знала! Я не знала, что это яд!

Женщины с седыми волосами и мелкими морщинами возле губ, начала плакать и кланяться господину.

— А что это было, по-твоему?

В голосе Хань-Шэна не было ни единой живой нотки. У всех присутствующих в кабинете, включая Ляна, от этого голоса побежали мурашки.

— Афродизиак. Это был афродизиак!

Она кричала так громко, словно это поможет как-то облегчить ее вину.

— Господин, мы не знали! — к крикам подключилась вторая служанка. — Мы должны были только опорочить барышню!

— И для этого вы выбрали меня?

Обе замолчали. Хань уже знал, что они все исполнили по инструкции, которую нашли у управляющего в комнате. И сейчас только пытались выкрутиться. Спасти жалкие жизни. Хань молча поднялся со своего места. Он двигался нарочито медленно, спокойно, словно пытаясь распробовать реальность на вкус.

Одного взмаха меча хватило, чтобы отнять сразу две жизни. Два женских тела завалились набок, лужицы крови потекли на пол. Меч вернулся на свое место. Хань как ни в чем не бывало переступил тела и вернулся за стол.

Лян посмотрел на трупы и удивился тому, как милосердно в этот раз хозяин отнесся к предателям. Лёгкая смерть после таких преступлений мало кому доступна.

— Как себя чувствует маркиза?

— Ее служанка сообщила, что маркиза старается скрыть следы яда и ей приходится вести себя как обычно.

Хань поморщился. Он даже представить не мог, через что сейчас проходила Мин-Сю и ругал себя за беспомощность.

— Лекаря госпожа запретила вызывать. И варить обезболивающие отвары тоже. Ее рабыня сильно обеспокоена состоянием госпожи.