Звереныш - Рита Хоффман

И вдруг резко проснулся. Витц тряс его за плечо и горячо шептал:

— Вставай! Вставай! — Большие уши троу были прижаты к голове. — Скорее!

Испуганный крик разорвал тишину сумеречного леса — жалобный, такой тонкий, что зазвенело в ушах. Анке вскочила, рванулась сквозь кустарник вперед, к озеру, и через пролом в ветвях Вольф увидел лебединых дев, метавшихся по берегу. Черные тени бросались на них, едва те пытались подобраться к накидкам, валили на землю и терзали. От надсадных воплей боли пробирали мурашки. У напавших на дев существ были мощные лапы, лохматые животы, переходящие в мужские торсы, спутанные бороды, рога… Вольф моргнул, пытаясь прояснить зрение, — своим глазам он не поверил.

— Бежим, братец! — Витц с трудом поставил его на ноги и толкнул в спину. — Ну что ты стоишь?!

Он стоял, потому что не мог пошевелиться. Этот бледно-изумрудный шлейф, тянувшийся за существами, был ему знаком.

Одна из дев все же схватила накидку, надела ее, но обратиться не успела — существо бросилось на нее, схватило за хрупкое белое крыло, и хруст ломающихся костей раскаленной иглой вонзился в сердце Вольфа. Он прижал ладонь к груди, будто из нее могла хлынуть кровь.

— Твари. — Шепот застревал в горле, будто он наелся земли.

Анке появилась прямо из воздуха: вот ее не было, а вот она перед ним, хватает его, прижимает к груди и бежит. Ветви хлещут ее по щекам, оставляя алеющие царапины, капли катятся по светлым щекам, уродуют ее, превращают лицо в маску отчаяния… Звериный рык заставил Вольфа поднять взгляд. Одна из тварей бежала за ними, и ее тело менялось: человекоподобные черты исчезали, мужской торс порастал шерстью, вместо рта разверзалась клыкастая пасть. Тварь увеличилась в размерах, опустилась на четыре лапы — и ринулась вперед еще быстрее, поглощая расстояние неистовыми прыжками.

— Становись невидимой, девка, иначе оно сожрет тебя! — Хриплый от долгого молчания голос донесся из-под рубашки. — Я спрячу мальчишку!

И Анке… исчезла. Вольф упал на землю, кубарем покатился по склону, ударился спиной о дерево и застонал.

— Заткнись, — прошипел корень. — Молчи. Не дыши. Представь, что ты умер.

От раздавшегося над головой воя Вольф похолодел и замер, стиснул зубы, чтобы они не стучали от страха. Он даже не моргал, только смотрел на вершину небольшого склона, с которого скатился, и наблюдал за рыскающим существом, которое, казалось, стало еще огромнее.

Глаза твари слабо светились в полумраке, она припала к земле, громко принюхиваясь. Затем она начала спускаться, фыркая, порыкивая и неловко скользя по лесному мусору и рыхлой земле, — мощные лапы ступали неслышно. Когда тварь остановилась в одном вздохе от лица Вольфа, он уловил хриплое дыхание и почувствовал его смрад. Сам Вольф не дышал — затаился, зажмурился, поверил, что он мертвец, что у него нет ни запаха, ни следа, который можно взять.

Потоптавшись на месте, тварь нехотя полезла обратно на склон, засыпая Вольфа комьями земли. Он не знал, сколько еще времени пролежал под деревом, грязный и обмочившийся, и вздрогнул всем телом, когда из-под рубашки раздался недовольный голос:

— Иди к хагазуссам, мальчишка. Они должны узнать об этом.

Кое-как извернувшись, Вольф поднялся на ноги и огляделся. Он понятия не имел, где находится, сумерки превратились в непроглядную ночную темноту. Ему мерещились твари — всюду, в каждой тени. Прижавшись спиной к стволу, он заплакал.

— Не реви, — скомандовал корень. — Старая плесень не должна была отпускать тебя одного, ты же беспомощен, как младенец. Давай, вперед, полезай на склон. Ну что ты стоишь? Иди!

— Я… Я потерял книгу, — сквозь рыдания пробормотал Вольф. — И…

— И обмочился. Полезай на склон, мальчишка, ты ведь не хочешь, чтобы твари вернулись?

Он не хотел, потому размазал слезы и грязь по щекам и начал выбираться.

Изранив руки и порвав чулки, он все же выбрался и трусливо прислушался. Грюневальд молчал. Ночные птицы не пели, мелкие животные не сновали в кустах, даже ветер не играл в кронах деревьев. Лес замер, будто был напуган появлением тварей не меньше, чем Вольф.

— Вперед. Просто иди вперед, мальчишка, — ворчал корень. — Твоя мать была хворой разумом?

— Нет. Почему ты спросил?

— Потому что у здоровой девицы такой глупец родиться не мог. Шевелись, ну!

Вольф шел по невидимой в темноте тропе, испытывая что-то, чему не мог дать названия. Внутри горело, горло сжимали болезненные спазмы, а учуяв запах, исходивший от одежды, он покраснел до корней волос и опустил голову. Он не писался с глубокого детства, и то, что это случилось из-за страха, только усиливало жгучий стыд, скручивавший внутренности в тугой узел.

Он представлял, как войдет в дом под госпожой, как на него посмотрит Хеда, как Герда скривится от отвращения…

— Разревешься — я замолчу, и ты останешься здесь один.

— Нет! — Вольф вытащил шнурок из-под рубашки и поднес сморщенный корень к глазам. — Не бросай меня!

— Тогда иди вперед и не ной. Нора хагазусс уже рядом.

Погруженный в тяжелые мысли, Вольф послушался корня и вскоре увидел огонь, маячивший меж стволов. Он прибавил шагу, а затем побежал, отчаянно стараясь сдержать подступившие к глазам слезы.

— Герда!..

Что-то сбило его с ног, горячий язык облизал лицо. Вольф вцепился пальцами в густую шерсть и издал хриплый стон — наполовину всхлип, наполовину странный, безумный смешок. Он вдруг понял, что даже не заметил, когда и куда убежал Пес, и его накрыло осознанием: названый старший брат мог потеряться, твари могли разорвать его!..

— Ну и напугал же ты нас! — Витц отогнал Пса и рывком поставил Вольфа на ноги. — Где ты был? Мы с Анке…

— Вы с Анке — бесполезные, трусливые существа! — Голос Герды показался Вольфу самым прекрасным звуком на свете. — Вы бросили его!

— Не бросили! — возмутилась Анке. — Он исчез!..

Они обступили Вольфа. Герда подняла факел и склонилась к нему, сжала пальцами подбородок и заставила поднять голову.

— Цел? — только и спросила она.

— Цел, вот только в этом нет ни твоей заслуги, ни Иных, — подал голос корень. — Отпустить мальчишку одного! Если хотели его убить, могли просто утопить в ручье!

— Заткнись, — прошипела подоспевшая Хеда. — Иначе я зашью твой…

— Зашей, ты, вонючая опухоль! Я чую, как смердит то, что ты прячешь под плащом!

Вольф сжал корень в ладони и прошептал:

— Пожалуйста, помолчи.

К его удивлению, тот послушно замолчал, снова притворившись просто уродливым украшением на шнурке.

— Времени совсем не осталось. — Герда схватила Вольфа за плечо и потащила его за